Книга Разбейся и сияй, страница 17 – Сара Штанкевиц

Хейзел, похоже, имеет хороший подход к людям, все остальные буквально не сводили глаз с ее прекрасных губ, пока я старался на них не смотреть. Хотя сначала я не хотел туда идти, теперь понимаю, что мне лучше записаться на ее уроки. Ради мамы. Ради моего лучшего друга. Ради собственного душевного покоя, который я уже не чаю обрести под грудой развалин.

Выйдя на свежий воздух, я чувствую себя немного лучше. Мой лучший друг сидит на ступенях старого пожарного депо и, заслышав мои шаги, поворачивает голову. Потом вскакивает, тушит сигарету о перила и швыряет окурок в мусорное ведро. Чистюля! То, что он курит, конечно, хреново, но он по крайней мере не бросает окурки на землю.

Эндрю достает из джинсов телефон, что-то вводит и подает мне знак, чтобы я прочитал.

Эндрю: Ну как?

Кэмерон: Понятия не имею, я не следил.

Это верно только отчасти. Я не обращал внимания на рукописные слайды или дурацкие распечатки с маленькими картинками, которые раздали классу, зато саму Хейзел я тщательно рассмотрел с первых же секунд.

Что со мной происходит? Раньше, когда моя жизнь не была кучей дерьма, я бы, возможно, смог понять. Малышка – загляденье. Знойная. И взгляд такой, что пробирает до спинного мозга.

Но я уже не прежний Кэмерон. Я Кэмерон сегодняшний, который не интересуется студентками, изучающими сурдоперевод. От одного этого слова скулы сводит.

Эндрю идет рядом. Взглянув на экран телефона, он издает вздох, который я не могу услышать, зато могу прекрасно представить. В моей памяти застряло много разных звуков, и этот один из них. А еще смех матери. Я давно не видел, как она смеется.

Эндрю: Еще пойдешь?

Кэмерон: Не знаю. Дай мне немного времени.

Эндрю: Все время на свете, чувак. Хорошо, что хотя бы сегодня пошел. Твоя мама будет вне себя от радости.

Кэмерон: Не надо об этом трезвонить. Я не хочу ее разочаровать, если передумаю.

Эндрю кивает и кладет мне руку на плечо. Пока мы идем к его машине, стоящей в переулке, у меня завязывается узел в желудке – мне опять не хочется никого видеть. Я не хочу сидеть с Эндрю в машине и понуро смотреть в окно. Я хочу двигаться. Должен двигаться. Я пишу другу, чтобы он ехал один, что мне надо пройтись пешком. Он смотрит на меня, сдвинув брови, и спрашивает сообщением, все ли в порядке. Я утвердительно киваю.

Кэмерон: Я сам дойду. Со мной ничего не случится, Дрю. Просто настроен подышать свежим воздухом.

Да, мне нужен свежий воздух и что-нибудь для очистки мозгов от мыслей, которые я не хочу думать. От мыслей о том, что я мог бы снова наладить свою жизнь, если хотя бы попытался. Если бы дал себе шанс. Хочу ли я его давать? Сейчас просто не знаю. Эндрю садится в свой «мустанг», а я, глядя под ноги, ухожу. Свежо. Солнце не выходило из-за облаков весь день, зима на пороге. Город вокруг не издает ни звука, как и встречные прохожие, идущие по своим делам. Сейчас я даже рад, что не приходится слышать жизнь на полной громкости: все эти машины, суетливых пешеходов, спешащих от одной катастрофы к другой. Мне хватает своих собственных катастроф.

Чем больше я удаляюсь от пожарного депо, тем легче дышать. Пока я сидел с чужими людьми в классе, мне не хватало воздуха. Так что эти курсы мне однозначно не подходят.

Тогда почему же я думаю, не пойти ли в пятницу на второе занятие?