Книга Разбейся и сияй, страница 65 – Сара Штанкевиц

Концерт начинается, и я понимаю, что имела в виду Хейзел. Я чувствую музыку, хотя не слышу ее. Басы накатывают как волны: сначала касаются пальцев ног, потом поднимаются выше и выше, до самой макушки. Атмосфера накаляется; с каждым номером люди, стоящие дальше, напирают вперед. Наконец давят сзади так сильно, что я заслоняю Хейзел своим телом, чтобы она могла не отвлекаться от музыки. Такая близость успокаивает меня лучше лекарств – после ранения я часто принимал таблетки и знаю, о чем говорю.

Подсветка постоянно меняет цвет. Зал погружается то в синеву, то в багровое зарево, то в серебро. Эндрю, похоже, ловит кайф в полной мере. Я теперь буду постоянно его дразнить, ведь он прежде ни во что не ставил этот музыкальный стиль, а сейчас ведет себя как сопливый фанат.

Хейзел инстинктивно движется под музыку, пританцовывает на месте, прижавшись ко мне, насколько позволяет теснота, и то и дело бросает через плечо неотразимый взгляд. То, как она наслаждается вечером, наполняет меня ощущением счастья, хотя я как никогда жалею, что не слышу звуков гитар. Музыка явно нарастает с припевом, становится все быстрее, все энергичнее. Мне не хватает возможности подпевать. На нас давят люди, и я пытаюсь как можно лучше оградить Хейзел от толпы, но мы все равно постепенно смещаемся вперед. Свободного места все меньше, и я все больше потею.

Когда освещение вдруг меняет тон на красный, я не выдерживаю. Мне слишком тесно. Слишком сильно давление. Дыхание становится мелким, я сжимаю кулаки, противясь перегрузкам… Тщетно.

Люди вокруг начинают прыгать – слева направо, вперед-назад. В центре образовалась группа, которая толкает всех вокруг себя, и я мгновенно оказываюсь в совершенно другом месте. Я больше не в мирном концертном зале с Хейзел и Эндрю, я очень далеко от надежной обстановки, от того места, где мне все нипочем. Опять все тонет в багровом свете, я чувствую, как к ушам приливает кровь.

Дыши, Кэмерон!

Все нормально.

Ты не на войне.

Ты в безопасности.

Однако мой организм не верит разуму и все больше сползает к машинальным реакциям. Ладони влажны от пота, сердце колотится, словно я спасаюсь бегством. В принципе, так оно и есть. Я уже несколько месяцев пытаюсь убежать от этих картин, этих чувств и воспоминаний. Я бегу от них, потому что не в силах их вынести. Но теперь они впервые за несколько недель меня настигают.

Нас оттеснили вправо. Пока другие веселятся как дети, мне хочется выбраться из зала. Я не в состоянии видеть отвратительное алое зарево, которое и без того преследует меня в ночных кошмарах.

Не желаю ощущать под собой дрожащий пол, напоминающий о взрывах бомб. Не желаю ощущать прикосновения чужих рук, чужое дыхание.

Я держу глаза закрытыми, чтобы избавиться от глубоко засевшего в подсознании флешбэка. Ведь я сам запер его словно в стальной сейф, чтобы он не заставлял меня просыпаться по ночам. Легкие работают в полную силу, снабжая организм кислородом, но каждый вдох дается с трудом, словно я дышу пылью. Песком пустыни. Пеплом. Я чувствую запах обожженной плоти, крови и опаленной военной формы. Музыку я не слышу, зато слышу крики товарищей. Громкие, пронзительные крики. От них сдавливает горло, взрывается череп.

Песня все не кончается, люди не утихают. У меня остается только два варианта: либо как-то выстоять, либо пощадить себя и уйти.