Книга Взлетай и падай, страница 59 – Сара Штанкевиц

— Готова к первому месту?

Обычно я с трудом терплю до главного хита, но в этот раз я боюсь того, что со мной будет. С каждой секундой я все больше влюбляюсь в этого парня и понимаю, что на кону наша дружба. Я киваю, затаив дыхание.

— На первом месте ночь перед моим отъездом. В зеленом платье ты выглядела потрясающе, и я хотел… – Он не находит слов. – Я хотел последний раз почувствовать тебя перед отъездом, понимаешь? И мне было очень хорошо от того, насколько мы были близки. Я понимаю, что мы перешли границу, но в ту ночь это было неважно. Обнимать тебя, держать…

Слова Картера как музыка звучат в ушах. Но мы оба понимаем: рискнув всем, что имели, мы совершили ошибку. Но почему же я не могу перестать вспоминать о том, как хорошо мне с ним было в ту ночь? Не знаю, что между нами происходит, но, чтобы это понять, мне достаточно лишь протянуть руку и прикоснуться к нему. Но я не могу, хотя всем телом этого жажду.

— Это были лучшие «Лучшие хиты», – с улыбкой говорю я.

Но на сердце становится все тяжелее, ведь я понимаю, что нельзя просто начать там, где мы остановились.

Картер серьезно смотрит на меня и произносит:

— Согласен.

Пока он не начал читать мои мысли, я вытираю остатки теста с лица и на руках подтягиваюсь вверх.

— Мне пора спать. День был сложный.

— Могу остаться? Я же только к тебе вернулся.

Не раздумывая о том, удачная ли это идея, я киваю. Картер устраивается рядом. Мы лежим, тесно прижавшись друг к другу, и, несмотря на смертельную усталость, я не могу сомкнуть глаз, ведь моя голова покоится у него на груди. Сердце начинает биться чаще при мысли о том, как хорошо бы нам было без слоя ткани между телами. Без барьеров и без дистанции. Я слежу за сердцебиением и с улыбкой констатирую, что не все потеряно, – наши сердца все еще бьются в унисон.

Еще пару месяцев назад я презирал холодную и дождливую погоду Лондона, но ливень сейчас пришелся бы очень кстати. Я вернулся в Бомонт всего три дня назад, но жара меня уже достала. На календаре суббота. Изначально я должен был приземлиться только сегодня, но сейчас мне кажется, что я никогда не уезжал. Осталось только заново привыкнуть к жаре и испарине на лбу.

Ну какой еще дурак решит ковыряться в «Харлее» под полуденным солнцем? Телефон вибрирует в кармане черных спортивок, и, увидев изображение Меган, я с улыбкой беру трубку.

— Здоро́во, крутой перец Европы! – Я приветствую Меган и кладу новую выхлопную систему на землю.

Пэн разрешила хранить новый Sportster в ее гараже, поэтому я стою на въезде и налаживаю детали байка. С момента возвращения мысли в голове настолько громкие, что мне нужно на пару часов чем-то отвлечься.

— Приветик, крутой перец Америки! – Голос Меган излучает хорошее настроение.

В последние недели она не давала мне унывать целыми днями из-за беспокойства о лучшей подруге.

— Ну что, как тебе дома? – интересуется Меган.

Я сажусь на пол, прислоняюсь к забору из светлого дерева, который отделяет участок Пенелопы от соседнего, и предплечьем утираю пот со лба. Руки в грязи и машинном масле, так что я по очереди вытираю их о штаны.

— Жарко! – смеюсь я. – Нет, серьезно, Мег, я люблю Техас, но от такой жары уже отвык.

— Похоже, в нашу поездку в конце месяца мне надо будет захватить пару бикини, – задумчиво произносит Меган, а я осмысляю ее слова.