Книга Взлетай и падай, страница 56 – Сара Штанкевиц

Хейзел пыталась меня успокоить, но лишь один человек мог вытащить меня из этой стадии горя. И этому человеку мне было стыдно даже взглянуть в глаза.

Скоро полночь. День рождения кончается, и еще ни разу в жизни завершение дня не было таким жалким. Я отправила Хейзел в кровать, чтобы побыть одной. Но теперь я сижу в инвалидном кресле, уставившись на фотографии над кроватью, и задаюсь вопросом, как же с такой сильной болью вылезти из Холли без посторонней помощи. Обычно руки справляются с этой задачей, но сегодня необычный день.

Я задумчиво рассматриваю фотографии, и, увидев на кровати подарок Хейзел, я горько усмехаюсь. Возможно, после сегодняшнего дня Картер больше никогда не появится в объективе моей камеры. Не будет больше новых воспоминаний, которые я смогу запечатлеть на пленке. Никаких «Лучших хитов». Никакого обновления стены позора.

— Прости, – шепчу я, мечтая, чтобы он меня услышал.

Большим пальцем провожу по точке с запятой на запястье, но связь, которую я всегда ощущала, исчезла. Теперь это просто черные чернила на светлой коже.

Я потеряла счет времени и не понимаю, сколько уже сижу и оплакиваю самое важное в своей жизни. Лишь когда в дверь тихо стучат, я отрываю взгляд от татуировки, проезжаю в кресле до двери и приглашаю Хейзел войти. Видимо, она волнуется за меня и не может уснуть.

Но на пороге я вижу Картера и перестаю дышать.

— Привет, – понуро шепчу я.

Мой голос звучит хрипло и надрывно.

Лучший друг прислонился к дверному косяку, взгляд бегает по инвалидному креслу, словно он пытается удостовериться, что все правильно понял днем. Я чувствую, что ему тяжело на меня смотреть.

— Привет, – натянуто произносит он.

У Картера в руках белый пакетик для хлеба. Он открывает его, и когда достает оттуда маленький капкейк в глазури, я снова начинаю рыдать. Он не забыл!

— Ну какой же день рождения без капкейка?

С этими словами он отталкивается от дверного косяка, бросает пакет в мусорную корзину под столом и подходит ко мне. Он садится на кровать, и когда достает из кармана кожанки маленькую свечку, мое сердце начинает колотиться. Картер осторожно втыкает свечку в воздушное тесто и вынимает из кармана джинсов зажигалку. Огонек вспыхивает, и мне в нос ударяет восхитительный аромат фирменных капкейков Пенелопы.

Он был у нее.

Он уже знает, что со мной произошло.

С одной стороны, я хотела рассказать ему правду лично, с другой – я испытываю облегчение, что он уже все знает.

— Загадывай желание, любимая девочка.

Последние два слова еще никогда не звучали столь наигранно. Еще никогда они не расстраивали меня так, как сегодня. Я закрываю глаза и задуваю свечу. Посылаю во вселенную желание, которое вынашиваю уже несколько месяцев. Чтобы он меня простил. Чтобы наша дружба не разрушилась по моей вине.

— Я тебя простил, Скай.

Его ответ доказывает то, что я и так давно знала. Он умеет читать мои мысли. Но может ли он читать мои чувства? Во мне что-то ломается. По стене, которую я за последние месяцы возвела вокруг своего сердца, идут первые трещины, мне становится легче. Картер откладывает капкейк на кровать и берет меня за руки. Затем я чувствую какую-то тяжесть в ногах. Я устало поднимаю веки и вижу, что Картер положил голову мне на колени. Эта картина разбивает мне сердце.