Книга Взлетай и падай, страница 54 – Сара Штанкевиц

— Пенелопа! Открой дверь! – ору я.

Когда она наконец открывает, я протискиваюсь мимо нее, не реагируя на ее попытку меня обнять.

— Господи, Картер, ты вернулся? Я думала, ты только в субботу прилетишь!

Пенелопа, как и Хизер, была мне как мама. Но как бы я ее ни любил, сейчас я был на нее жутко зол. На Скай. На весь свой мир, сошедший с рельсов.

— С какой стати?!

У меня сбивается дыхание. Кровь шумит в ушах. Пенелопа тихо закрывает дверь, а я хожу туда-сюда по коридору как загнанный зверь.

— С какой стати вы от меня все скрыли?! Черт возьми, что происходит?!

— Картер, присядь, пожалуйста.

Пенелопа проходит в большую светлую гостиную, в которой Скай и я так любили смотреть телевизор.

— Не хочу я садиться! Мне нужны ответы! И только попробуй меня выгнать! С какой стати она сидит в инвалидном кресле, хотя до моего отъезда была абсолютно здорова?!

— Скай тебя выгнала? – удивленно спрашивает Пенелопа.

Она устало падает на диван, задумчиво складывает руки и смотрит в пол. Она даже не может посмотреть мне в глаза.

— Скорее, ее соседка. Скай со мной не разговаривала, – говорю я свистящим шепотом.

Если я и дальше буду топтаться на тонком коврике, то прожгу в нем дыру, но я просто не могу унять ноги. Либо я буду ходить туда-сюда, либо что-нибудь ударю. Других вариантов у меня нет и никогда не было.

— Я сожалею, Картер. Ты не должен был узнать обо всем вот так.

— Мне вообще собирались рассказывать? – язвительно уточняю я.

Чувства во мне кипят. Там, где раньше было предвкушение и счастье, теперь остались лишь ярость и разочарование. Вместе с гребаным страхом, пробирающим до костей.

— Я сразу говорила Скай, что она должна тебе рассказать. Но она боялась, что тогда ты вернешься домой. Что навредишь работе. А ведь это уникальный шанс для тебя!

— Разумеется, я бы сразу вернулся, Пэн! Ты думаешь, что эта работа мне важнее, чем быть рядом с ней? Да срать я хотел на работу и деньги! – рычу я.

Пенелопа поднимает глаза, но теперь уже я опускаю взгляд и сосредоточенно смотрю в пол. Это отвлекает меня от идеи схватить с камина бело-синюю вазу и швырнуть ее об стену. Здесь так много предметов, которые можно разбить… Так много способов выпустить пар… И так мало Скай, которая смогла бы меня удержать.

— В этом и проблема, Картер. Ты бы упустил величайший в жизни шанс, а Скай этого не хотела. Ты знаешь ее как никто другой. Лучше, чем я. Как бы она себя чувствовала, если бы из-за нее тебе пришлось вернуться?

Я громко вздыхаю.

— Как? – шепчу я. – Как это произошло?

— Ее сбил джип. Один из поясничных позвонков был поврежден. Врачи смогли спасти ей жизнь, но вот ноги…

У меня голова идет кругом, к горлу подступает желчь. Мне хочется, чтобы меня вырвало, лишь бы избавиться от кома в желудке. Меня убивает сама мысль о том, что лучшая подруга лежала в операционной, а я ничего не знал.

— Когда? Когда это произошло?

Мне нужно разобраться. Правильно расставить кусочки пазла. Я должен понять, когда именно я облажался как лучший друг.

— В ночь твоего отъезда.

Слова Пенелопы заставляют время остановиться. Не слышно ничего, кроме тихого тиканья часов, и тут до меня, наконец, доходит.

— В ночь…

Я закрываю глаза, чтобы вытеснить ярость, но уже слишком поздно. Секунду спустя я скидываю уродскую вазу с камина. Фарфор разбивается, и в этот момент что-то разбивается внутри меня.