Книга Зимнее солнце, страница 104 – Бейза Аксой

Не торопись взрослеть, Караджа. Ты все равно повзрослеешь, хочешь ты этого или нет. Твои мысли о том, что, став взрослой, ты сможешь делать все, что захочешь, всего лишь иллюзия. Сейчас тебе может казаться, что ты несчастна, но, став взрослой и пытаясь обрести счастье, ты испытаешь гораздо больше грусти. Ребенок, покидающий утробу матери, несомненно, переполнен счастьем, но по мере взросления утрачивает это чувство, после чего, желая обрести его вновь, пускается в бесконечные поиски и покидает этот мир, так и не получив ответа на вопрос об истинной природе этого счастья. Такова участь человека. Поэтому чем больше удовольствия ты будешь получать от жизни во время этого скоротечного путешествия, тем лучше.

Послушай, Караджа, если ты будешь постоянно хмуриться, никто не захочет с тобой разговаривать и у тебя не будет друзей. Ты видела себя в зеркало? Твое каменное выражение лица пугает людей. Улыбайся, даже в свой первый школьный день, когда у тебя не будет передних зубов. И не делай себе зубы из маршмеллоу, они растают, и ты их съешь. Ты же не хочешь навредить оставшимся зубам?

Слушай, что говорит брат, Караджа. Эта юбка на самом деле очень короткая. Она не стоит того, чтобы злить учителей и нарушать дисциплину в школе. Я понимаю, что ты не гонишься за чужим одобрением, но не стоит вступать в соперничество с другими девочками в школе. Все это потеряет всякий смысл, как только ты поступишь в университет.

Никому не доверяй, Караджа. Настанет день, когда ты проснешься и увидишь перед собой лишь отдаляющиеся спины этих людей.

Слушай, Караджа. Любовь… Она сама найдет тебя. Не ищи ее. Не выбирай себе партнера, как выбирают ягненка для праздника. Учись. Несмотря на то что ты наберешь высокий балл на вступительном экзамене в университете, хорошие оценки в аттестате тебе не помешают.

Послушай, Караджа… Однажды твой брат уйдет из дома. Такое случается. Но он все равно твой брат. Отпусти его… Но не вычеркивай из своей жизни. Узнай у его друзей, где он живет, что он делает… И будь рядом с ним. Будь в его жизни. Его дни сочтены.

Слушай, Караджа, если ты окажешься в лифте в здании, где находится боксерский ринг, нажми кнопку «стоп». Нажми. Просто нажми. Не думай. Поднимись, обними брата изо всех сил и не отпускай. Потому что единственное, что ты сможешь обнять потом, – это его надгробный камень.

Кроме сапог, пальто, шапки и шарфа, которые все еще полностью не просохли после вчерашних событий, на мне были чужие спортивные штаны и толстовка.

Засунув руки в карманы, я ковыряла носком сапога снежный сугроб. Снегопад прекратился вчера днем, и вышло солнце; снег в лесу значительно подтаял, что создавало благоприятные условия, чтобы наконец-то выбраться отсюда.

На календаре – тридцать первое декабря две тысячи двадцатого года. Всего сорок восемь часов назад я направлялась в тренажерный зал, не имея четкого жизненного ориентира. Я переживала потерю брата, была разочарована приостановкой обучения из-за медицинского отчета и чувствовала безысходность, безуспешно просматривая объявления о работе в интернете. По необъяснимым причинам я начала заниматься боксом, однако моя техника сводилась к хаотичному размахиванию руками и ногами в приступе гнева. Как врач, я была обязана беречь свои руки… Однако вынужденный перерыв в учебе на один год казался мне вопиющей несправедливостью, особенно с учетом неустанных усилий, которые я прилагала на протяжении всей жизни.