Книга Зимнее солнце, страница 160 – Бейза Аксой

Победа, мой дорогой Эфес, это победа, какой бы маленькой она ни была.

— Февзи, – сказал Эфес спокойным тоном. – Ты делаешь громкие заявления, приятель. Может, ты намекаешь на прибавку к зарплате?

— Я и так хорошо зарабатываю.

— Отвяжись от него, Эфес. Он всю ночь не спал, – вмешался Кунт. – Февзи, иди домой, придешь завтра утром. И не обращай внимания на него. Никакая маска ему тоже не нужна. Все, кто был здесь с вечера, могут отправляться домой. Их присутствие сегодня не требуется.

— Хорошо, брат, – сказал Февзи.

— Кстати… Узнай, не будет ли сегодня перебоев с электричеством, как вчера. С этого дня я хочу быть в курсе таких ситуаций. И почему не сработал генератор в подвале? Проверьте. Не надо заниматься этим лично. Поручи кому-нибудь.

— Хорошо, брат, – повторил Февзи. – Если больше ничего не требуется, я пойду.

Я тихо поднялась на второй этаж; на улице уже темнело, а тетя Айшен сервировала стол в гостиной. Войдя в комнату и закрыв за собой дверь, я вынула Тосбик из переноски и положила ее на кровать. Затем сняла и отложила в сторону пальто. Сегодня не удалось заехать домой за вещами, но завтра с утра мне обязательно нужно туда попасть. Когда я бесшумно закрыла дверь комнаты и двинулась к лестнице, я ощутила чувство, знакомое мне с детства.

Ребенком я испытывала сильный интерес к домам с лестницами. Мне казалось, что за этими стенами скрывается иной мир, что там все таинственно… У маминой подруги по соседству был двухэтажный дом; она всегда брала меня с собой, когда шла к ней в гости на чашечку чая. Мне было очень интересно, что там, наверху, но я стеснялась спросить разрешения, чтобы подняться. Счастье переполняло меня, даже когда я просто сидела на ступеньках, хотя я не могла понять почему. Я мечтала, что, когда стану взрослой, буду жить в доме с лестницей, а теперь я хочу еще камин и котят. Список моих желаний становился все длиннее, но, кажется, они никогда не исполнятся.

Кунт занял место во главе стола, а Эфес сел сбоку от него, как и утром. Я отодвинула стул с противоположной стороны, села и начала вникать в их беседу.

— Он избегает папарацци всеми возможными способами с тех пор, как прилетел в Стамбул. Я слышал, что он уехал в Бодрум, но это не точная информация, – говорил Эфес. – Надо подождать какое-то время, возможно, что-то узнаем.

— Меня не слишком волнует его местонахождение, главное, чтобы он не создал проблем на поединке девятого апреля, – сказал Кунт, откинувшись на спинку стула. Тетя Айшен, очевидно, завершила подготовку стола, потому что пожелала нам приятного аппетита и удалилась.

— Поединок девятого апреля – это поединок с тем русским боксером? – спросила я. – Роман Владимиров?

— Да, – ответил Эфес, накладывая еду в тарелку. – Он псих. Они с Кунтом никогда не встречались на ринге, но между ними всегда ощущалось напряжение, борьба, трения. Возможно, федерация не выбирала его специально для поединка, но он сам мог выдвинуть свою кандидатуру и выразить желание участвовать. И сейчас он находится здесь, поэтому лучше держать его в поле зрения. – Голубые, словно лед, глаза Эфеса поочередно смотрели то на меня, то на Кунта. – Что с квартирой Карама? Нашли что-нибудь?

Мы с Кунтом встретились взглядами. Его объятия, его дыхание у моего уха и его аромат запечатлелись в моей памяти так сильно, что я могла воссоздать их в мельчайших деталях. Письмо вызвало во мне бурю эмоций, слезы хлынули потоком, неподвластным контролю. В порыве чувств я нашла утешение в объятиях того, кто был рядом… Я уткнулась в его грудь, которая стала лекарством для моей израненной души. Это просто невероятно, Караджа.