Книга Зимнее солнце, страница 169 – Бейза Аксой

— Купит, моя родная.

— Так почему же он не покупает, мамочка? Почему он не приходит?

— Бывают такие расставания, после которых пути назад нет, моя девочка… Вот почему, – сказала мама, протягивая мне дольку апельсина.

— Мамочка, может, ты нарежешь мне лимончик? – спросила я таким милым голоском, что мама не смогла сдержать улыбку.

— Пожалуй, я ела слишком много лимонов, вынашивая тебя, поэтому ты такая. Дай тебе килограмм лимонов, так ведь все их съешь, а потом будет болеть живот, милая… На сегодня хватит. Может, принести тебе бананы? Те, самые спелые, которые я купила на рынке? Их сладость и аромат не сравнятся ни с чем другим.

Я скучаю по маме… по той маме, какой она была раньше. Я скучаю по маме, которая озарялась радостью при виде меня, чьи объятия и поцелуи были полны любви; по маме, которая добавляла в чай гвоздику и вишневые веточки, придавая ему неповторимый аромат; по маме, которая пекла лепешки с картошкой поздно ночью, чтобы утром нам было что взять с собой в школу; по маме, которая спала между мной и моим братом в холодные зимние ночи, зная, что я боюсь ветра, сотрясающего окно; по маме, которая пела колыбельные и народные песни своим мелодичным голосом… Я очень скучаю по маме, но мне не хватает смелости поехать к ней и посмотреть ей в глаза.

Погрузившись в водоворот воспоминаний, я уснула с включенным ночником. С того злополучного дня, когда я упала в озеро в Кайрадаге, давно забытые страхи вновь вернулись ко мне. Несмотря на то что в комнате никогда не было полной темноты благодаря свету из сада и подсветке бассейна, я не решалась выключить ночники.

Когда мы засыпаем, наше чувство времени искажается и мы теряем способность точно оценить, сколько времени прошло. Время во сне течет по своим собственным законам, и когда мы просыпаемся, то поражаемся, насколько быстро пролетели часы, словно они растворились в ночной темноте. Внезапно я почувствовала движение рядом с собой. Мне показалось, что Тосбик ходит по кровати, а поскольку она была беременна и тяжелая, кровать так сильно прогибалась…

— Черт возьми… К твоему сведению, спать на диване не очень-то комфортно. Ты что, собака К-9?^[18] И приходишь сюда по запаху?

Во сне я шагала по веревочному мосту вместе с отцом, держась за его руку. Я не видела его лица, но была уверена, что это он. Потом я остановилась, чтобы сфотографировать водопад, и увидела, что отец продолжает идти вперед. Наши взгляды пересеклись, но я не смогла разглядеть черты его лица. Неожиданно мост начал раскачиваться, а я в страхе хваталась за веревки. Подняв голову, я увидела, что это мой отец раскачивает мост.

Мой отец. Человек, который бросил меня и ушел. Человек, который бросил нас всех, а потом открыл пекарню в Каракёе и обрел счастье с новой семьей. Я не брат, я никогда его не прощу и никогда туда не пойду. Хотя, возможно, когда-нибудь я забуду… Случайно окажусь там и посмотрю в глаза этому человеку, покупая булочку с укропом и сыром. А потом молча уйду. Независимо от того, узнает он меня или нет, я буду смотреть ему в глаза с такой же обидой, как смотрела бы моя мама, которая всю свою жизнь носила и помолвочное, и обручальное кольцо, пока не была вынуждена продать их из-за финансовых проблем.

Чувствуя, как ветерок нежно касается моего лица, я начала просыпаться. Лежа на боку на кровати, я подогнула ноги, а голову и руки положила на подушку. Первое, что я увидела, открыв глаза, – черные занавески, сквозь которые виднелась стеклянная дверь террасы. На террасе находился человек, который стоял спиной ко мне и смотрел на открывающийся вид. Поднимаясь с постели и вдыхая знакомый запах, я постепенно начала осознавать, где нахожусь.