Книга Зимнее солнце, страница 270 – Бейза Аксой

— Что ты хочешь обсудить, ублюдок?! – выкрикнула я ему в лицо. – Тебе должно быть стыдно за то, что ты пытаешься принудить женщину быть с тобой, несмотря на ее очевидное нежелание. Хотя какая тебе разница, ты ведь просто безнравственный аморальный подонок! Тебе известно, что я помолвлена?

— Госпожа Караджа! – воскликнул Энис Ташовалы. – Вы неправильно меня поняли! Я просто хотел поговорить с вами!

— Не ври! – Мой голос задрожал. – Не ври мне! Ты врешь, чтобы я бросила оружие! Но я тебе не верю и не могу полагаться на судьбу!

— Сделайте что-нибудь, мать вашу! – закричал Ахмет своим людям. – Она не должна умереть!

— Вот как? Тогда я пристрелю тебя! – Резко отведя пистолет от подбородка, я направила его на Ахмета. – В тот момент, когда ты угрожал прострелить мне руки, узнав о моем стремлении стать врачом, ты показал всю жестокость своей души. А теперь настала моя очередь. Я прострелю тебе запястья так, что твои руки оторвутся от тела, как ненужные придатки, и ни один хирург не сможет пришить их обратно! Я годами изучала анатомию, и я, как никто другой, знаю, как это сделать!

— Брось пистолет. – Ахмет поднял одну руку, сохраняя при этом грозное выражение лица. – Ты можешь прострелить мне руки или убить меня, но тебя уничтожат в одно мгновение. Разве ты не видишь, сколько нас здесь? – Он показал на людей, которые стояли у пристани. – Они причинят тебе такие страдания, что смерть покажется тебе раем. Моя жизнь оборвется, но тебе не дадут умереть, и это будет мучительно больно!

— Я уничтожу тебя, мерзавец, и отправлюсь следом за тобой, чтобы собственными глазами убедиться в том, что очистила этот мир от такой мрази, как ты! Патронов хватит на нас обоих!

— Разве ты не хотела, чтобы я жил и мучился? – крикнул он. – Если я умру, твое проклятие не исполнится!

Мои нервы были на пределе, и из глаз потекли слезы. Подняв руки, Энис Ташовалы застыл у двери, ведущей в каюту, его лицо побледнело.

— Не делайте этого, – сказал он. Почему он еще не заткнулся? Хватит ли у меня сил сначала убить его, потом Ахмета, а потом себя? Может быть, и мамочка тоже хочет умереть. Ведь ей пришлось так много пережить. Но у нее есть сын… А у меня никого… Отца нет. Брата нет. У меня есть мама, но она в таком состоянии, что ее присутствие равносильно ее отсутствию.

Мои мысли путались, я потеряла контроль над своим разумом и телом. Я увидела, как рука Ахмета потянулась к пистолету на его поясе. В этот момент раздался оглушительный выстрел. Пуля попала в землю прямо у его ног, но срикошетила и улетела в море.

— Брось пушку, сукин сын! – рявкнул голос, знакомый, но такой яростный и мощный, что я с трудом узнала его. Подняв голову, я увидела Кунта и множество других мужчин позади него, в том числе и Эфеса. Когда они резко вытащили пистолеты, Ахмет побежал прямо на меня. Через считаные секунды пистолет оказался у меня под подбородком, а мой палец лег на спусковой крючок. Но это сделала не я. Ахмет находился позади меня и контролировал мою руку. Он застал меня врасплох и не оставил шансов на сопротивление.

Он был здесь. Он пришел. Он знал. Он знал это место. Да. Это его рук дело. Это он придумал историю с Энисом Ташовалы. Люди Кунта были в кепках и черных жилетках, а люди Ахмета – в строгих костюмах. Когда ситуация накалилась до предела и все направили оружие друг на друга, Кунт неожиданно спрыгнул сверху и приземлился всего в двух метрах от меня. Его лицо освещали белые огни яхты, отражающиеся в морских волнах. Он был одет в черное, как и все остальные. На нем была тонкая водолазка и пуленепробиваемый жилет со множеством карманов. Черты его лица исказились от злости, а челюсти выдавали нарастающее напряжение.