Книга Зимнее солнце, страница 272 – Бейза Аксой

Как только я села в лодку, Ахмет, вставший прямо за мной, снова со всей силой надавил мне на подбородок стволом пистолета. Оглушающий рев мотора погрузил меня в состояние глубокого отчаяния. Мои глаза пульсировали от невыносимой боли, но слезы продолжали струиться по щекам. Однажды Кунт сказал мне: «Не смотри на меня так своими черными глазами». Теперь они смотрели на него, отражая бездонную пропасть моего разочарования.

Рев двигателя пронзил меня, как кинжал, уничтожив все мои надежды на спасение. Меня снова увозят в неизвестном направлении. Я сделала все, что могла, чтобы спасти Рейхан, ее ребенка и всех, кто находился во дворце, но оказалась не в силах спасти себя. И никто другой тоже не спас меня. Закрыв глаза, я прислушалась к успокаивающему шуму волн. Их мелодия манила меня, обещая облегчение моих страданий. Я решила прыгнуть и открыла глаза. Мы отплыли от яхты всего на несколько метров и по-прежнему отчетливо ее видели. Кунт стоял на самом краю кормы, напоминая человека, стоящего на краю обрыва. Выражение его лица было настолько невыносимым, что мне хотелось ослепнуть, только бы больше его не видеть.

— Заглуши мотор! – крикнул Ахмет. В этот момент он отвел пистолет от моего подбородка, однако я продолжала ощущать леденящий металл, как будто он по-прежнему был прижат к моей коже. Когда мотор затих, лодка лишилась тяги и поддалась власти волн, которые качали ее из стороны в сторону. Неожиданно на мою голову обрушился поток ледяной воды, заставив меня вскрикнуть от ужаса. В тот же миг я почувствовала удушающий едкий запах – это был бензин.

— Брать с собой свою возлюбленную – безрассудный поступок, Карьели! – Голос Ахмета эхом разнесся по всему порту. Я размышляла о расстоянии, разделяющем меня и Кунта.

Дрожа от холода, я попыталась посчитать: если одна волна равна метру, тогда два, три, четыре, пять… шесть, семь… восемь… девять… Девять метров. Как девятое сентября. Девятое сентября. Девять метров. Девятый месяц. Девять метров до Караджи. Девять секунд.

— Что ты там бормочешь? – раздался резкий голос прямо у моего уха. Подняв голову, я увидела Ахмета. В его руках была пустая канистра из-под бензина, который он только что вылил на меня. – Ты такой же храбрый, как твой отец?! – прокричал Ахмет, с яростью швыряя канистру в море. – Хватит ли у тебя мужества застрелить свою любимую, чтобы избавить ее от ужасной участи?

— АХМЕТ! – Голос Кунта был настолько громким и отчетливым, что казалось, будто он находится прямо рядом со мной. – ТЫ ВСЕ РАВНО ПОПАДЕШЬ В МОИ РУКИ!

— Может быть, в другой жизни, Карьели! – воскликнул Ахмет. Услышав щелканье зажигалки, я зажмурилась. Страх сковал мое тело, лишая возможности двигаться. Разве не этого ты добивалась, Караджа? Ты хотела умереть, и ты умрешь! Испытывая невыносимую боль, сгорая заживо? Ты такой же храбрый, как твой отец? Хватит ли у тебя мужества застрелить свою любимую, чтобы избавить ее от ужасной участи? Так значит, отец Кунта выстрелил в его мать из-за этого? Выходит, что у отца не было другого выбора, кроме как выстрелить?

— Караджа, посмотри на меня! – закричал Кунт. – Открой глаза! – Я замотала головой. – ОТКРОЙ!

Нет, я не хотела видеть этого. Не хотела. Стоя в носовой части лодки, облитая бензином, я обхватила себя руками, ожидая неизбежного. Как только пламя зажигалки коснется меня, я моментально вспыхну. Возможно, у Кунта хватит милосердия, чтобы избавить меня от страданий одним выстрелом в голову. Но сможет ли он попасть с такого расстояния? Я говорила ему, что я огонь. И теперь мои слова обретают буквальный смысл. Он говорил, что огонь, сжигая все вокруг, сжигает и себя. Сейчас ему представится возможность наблюдать это собственными глазами.