Книга Королевы и монстры. Шах, страница 109 – Джей Ти Джессинжер

Тяжело дыша, не отвожу от него взгляда. Никто в комнате не может ни шелохнуться, ни пискнуть.

Он отвечает:

— Ты недопоняла. У меня нет друзей. Паук на меня работает. Он нарушил мой приказ. А в нашем мире у неподчинения есть последствия.

Краем глаза замечаю, что один из людей сжимает руку в кулак.

Два пальца на этой руке отсутствуют.

Меня ослепляет мощная вспышка ярости. Я захлебываюсь отвращением, страхом, но прежде всего – яростью.

— Последствия должна нести я. Это была моя идея. Так что накажи меня, – произношу дрожащим голосом.

Повисает бездонная тишина. Она похожа на всепоглощающую, гулкую тишину собора, который покинули и оставили для призраков сотни лет назад.

— Пожалуйста, Деклан. Пожалуйста.

Его глаза сверкают. Ноздри раздуваются. Когда он медленно выдыхает, я понимаю, что он сомневается.

Так что я делаю единственное, что, как мне кажется, может поколебать его.

Я опускаюсь на колени.

На глазах у всех.

Их шок можно услышать в воздухе. Чувствую, как он растет, когда я протягиваю руку и кладу ладонь прямо на роскошную плитку цвета известняка. Чувствую, как он переходит в панику, когда я сжимаю в другой руке нож и решительно стискиваю зубы.

Никогда не замечала, насколько мизинец маленький. Может, я даже не замечу его отсутствия.

Представив на секунду, что Деклан хранит все свои трофейные отрезанные пальцы в банке в ящике стола, я делаю вдох и опускаю нож.

Краем глаза замечаю темное пятно, а в следующую секунду Деклан выбивает нож у меня из рук.

Он хватает меня и поднимает на ноги. Обнимает и прижимает к своей груди, бормоча ругательства.

— Чертова упрямая женщина, – шипит он, тряся меня за плечи. – Иисус, Мария и херов Иосиф, ты совсем с ума сошла!

Он берет мое лицо в руки и впивается в меня губами. Я позволяю ему себя поцеловать и цепляюсь за ворот его кожаной куртки трясущимися пальцами, стараясь удержаться на ногах, хотя коленки предательски дрожат.

Когда мы прерываемся, кухня уже пуста. Не считая нас двоих.

— Черт возьми, Слоан. Черт возьми!

Его рука гладит мои волосы и затем хватает за затылок. Потом он снова меня встряхивает, пока его грудь судорожно вздымается. Прижимает мой лоб к своему и закрывает глаза, тяжело вздыхая.

— Никогда, мать твою, больше меня так не пугай.

Я ничего не могу с собой поделать. И начинаю слабо смеяться.

— О черт возьми, я серьезно!

— Ты совсем долбанутый.

— Ядолбанутый? Ты собиралась отрезать себе палец ради человека, которого едва знаешь!

— Дело в принципе.

У него глаза на лоб лезут.

— В принципе?

— Да. В принципе. У меня их всего ничего, но они непреложны. Первый – другие люди не должны из-за меня страдать, если это в моих силах. Второй – я сама отвечаю за свои косяки. Если что-то в моей жизни идет не так, я виню в этом только себя. Соедини их вместе и получишь ситуацию, когда я стою на коленях посреди кухни и кладу мизинец под нож.

Деклан снова меня целует. Исступленно.

— Психичка еб*нутая, – бормочет он себе под нос. – Черт меня подери.

— Это у тебя раздвоение личности. Ты появился в дверях как Терминатор!

Он заключает меня в объятия и прижимает к себе. Его сердце бешено колотится о ребра, а рука на моем затылке дрожит. Пытаясь перевести дух, он медленно меня укачивает.

— Мне просто нельзя оставлять тебя одну. Никогда. Это единственный выход.