Книга Королевы и монстры. Шах, страница 64 – Джей Ти Джессинжер

— Кто ждет меня на том конце моста, Деклан?

Он продолжает курить. Запрокидывает голову и выпускает вверх идеальные колечки дыма. Его молчание выводит меня из себя.

— Отвечай, черт тебя побери!

Как по команде, водительская дверь второй машины открывается. Кто-то выходит из автомобиля и прикрывает рукой глаза от слепящего света фар внедорожника. Я второй раз за пять минут обнаруживаю в себе способность, о которой не знала раньше: узнавать людей только по силуэту.

— Ставрос? – в ужасе шепчу я. Я разворачиваюсь к Деклану и шиплю: – Ты попросил Ставросазабрать меня? Он разве не твой враг?

Продолжая глядеть на меня своим непроницаемым взглядом, он отвечает:

— В последнее время смысл некоторых слов приобрел для меня занятную пластичность. И кто, как не отец твоего будущего ребенка, должен спасти тебя из того кошмара, в котором ты сейчас живешь?

Отец твоего будущего ребенка.

Господи. Он ушел из больницы, не выяснив у доктора результаты остальных моих анализов. Он не знает о моем дефиците иммуноглобулина А.

Он не знает, что я не беременна.

Не припомню, когда я последний раз была настолько зла. Если честно, то, наверное, никогда.

Я делаю шаг к нему, дрожа всем телом.

— Ты высокомерный глупый мужчинка! Ты думаешь, что знаешь, как будет лучше для всех, но даже не в курсе, что лучше для тебя!

Он хмуро смотрит на меня. Даже зло.

— О чем ты говоришь?

— О том, что твоя уверенность в собственной непогрешимости тебя ослепила! Но вот тебе пара фактов для размышления. Я не была со Ставросом с начала января. Сейчас почти март. С чего ты решил, что в это время у меня не было никого другого?

Он буквально замирает – даже не слышно, как он дышит. Его губы размыкаются. Он смотрит на меня, и на его лице написан неподдельный шок.

Я тихо проговариваю:

— В следующий раз стоит получше поработать над идентификацией личности папочки, прежде чем играть в сваху, гангстер. Увидимся.

Я разворачиваюсь и убегаю как можно быстрее, все неотвратимее приближаясь к ожидающему меня Ставросу и уверяя себя, что мои увлажнившиеся глаза и боль в груди связаны только с переполняющим меня облегчением и не имеют никакого отношения к мужчине, которого я оставила позади.

По дороге в терминал частных джетов Ставрос молча держит меня за руку.

Я ему разрешаю. Наверное, потому, что после выплеска ярости во мне осталось лишь оцепенение.

Оцепенение лучше, чем ярость. Оцепенение не требует ответов. Оцепенение – это долгожданный отдых от переизбытка слишком бурных эмоций.

Оцепенение – мой новый лучший друг.

Как только мы оказываемся внутри его джета и трап за нами складывается, Ставрос разворачивается и стискивает меня в медвежьих объятиях. Он шепчет мне на ухо ласковое прозвище, от которого мне всегда хотелось на стену лезть: mamochka. А потом он падает на колени и зарывается носом у меня между бедер.

В этом нет ничего сексуального. Он просто прячется.

Глядя сверху вниз на его темноволосую голову, я спрашиваю:

— Что ты ему обещал?

— Ничего.

Он не поднимает глаз, когда говорит. Так я понимаю, что он лжет.

Я запускаю пальцы в его шевелюру и приподнимаю его голову. Наконец он смотрит на меня, закусив губу. Он крепко держится руками за мои бедра. И выглядит лет на десять.

— Что бы это ни было, Кейдж узнает. И тогда убьет тебя.