Книга Королевы и монстры. Шах, страница 77 – Джей Ти Джессинжер

Когда я останавливаюсь, запнувшись на полуслове, Деклан говорит:

— Прости, но я немного потерял нить.

Испускаю тяжелый вздох и собираю всю волю в кулак.

— Именно так я себя чувствовала. Как будто стояла на краю Большого каньона, почти ослепшими глазами всматриваясь в невероятную красоту и открыв рот от восторга.

Тишина.

Долгая, холодная тишина, нарушаемая лишь моим собственным сердцебиением в ушах.

Когда я уже собираюсь загладить свою чудовищную ошибку смехом и универсальной фразой «Да шучу я!»,Деклан снова нас переворачивает, накрывает своей массивной ногой обе мои и целует меня так страстно, что в голове на секунду становится пусто.

Он отстраняется и судорожно выдыхает:

— Почему ты меня не целуешь?

— Пытаюсь понять, что сейчас происходит.

— Происходит то, что ты разбиваешь мое чертово сердце! А теперь поцелуй меня, твою мать.

Я так и делаю, в основном потому, что до сих пор в покорном настроении, и даже не представляю, сколько это еще продлится и когда весь песок в этих часах высыпется.

Когда мы останавливаемся, чтобы выдохнуть, Деклан смотрит на меня так, будто испытывает невыносимую боль. Это не то чтобы очень комфортно.

— Может, скажешь мне что-нибудь приятное, чтобы я перестала чувствовать себя такой огромной идиоткой?

— Ты не идиотка, подруга. Это я идиот.

— Это почти что приятно. Но попробуй еще.

Он роняет голову мне на плечо и прячет лицо в изгибе шеи.

— О господи. Ты даже промямлить ничего не можешь после того, как я тут перед тобой всю душу выблевала? Слезь с меня. Я ухожу.

Сморщившись от мучительного унижения, я пытаюсь встать, но он расплющивает меня своим невероятным весом.

Деклан хватает меня за подбородок и удерживает голову на месте, а потом сипло шепчет на ухо:

— То, что ты сейчас сказала, – это лучшее, что мне когда-либо говорили. В жизни. Лучшие, черт возьми, слова. И я знаю, что буду думать о них до конца своих дней, когда ты меня давно забудешь. Ты молода и красива, и в будущем тебя ждут еще десятки мужчин, которые будут влюбляться в тебя без памяти…

— Сотни. Как минимум.

— …А я буду лишь воспоминанием. И через пятьдесят лет я буду пытаться стереть твое лицо, и твой вкус, и твой милый голос из своей головы, потому что уже знаю: ничто больше не сможет сравниться с тобой. Никто и ничто – даже близко.

Мое сердце разрывается. Я медленно выдыхаю, ощущая, как его слова проникают в мою плоть и пробирают до мозга костей. Когда я заговариваю, голос у меня дрожит:

— Не уверена, что ты протянешь еще пятьдесят лет, старина.

— Не протяну, если еще хоть сколько-то проведу в твоей компании, тигрица.

Он берет мое лицо в ладони и яростно меня целует, чтобы я прочувствовала все то, что чувствует он. А потом вновь переворачивается на спину, так что я оказываюсь в его сильных объятиях, прижимаюсь щекой к его груди и слушаю его сердцебиение.

Так мы лежим очень долго, пока тяжесть в моей душе не становится невыносимой.

— Еще одна маленькая крупица честности.

Он стонет.

— Не уверен, что я это вынесу.

— Ты сильнее, чем думаешь. Ну так вот. Я никогда тебя не забуду. И я больше ни одного мужчину не назову «сэр». Даже если меня попросят – а никто этого не сделает, потому что я слишком страшная, – это слово будет навсегда закреплено за тобой. Всегда к твоим услугам.