Книга Королевы и монстры. Шах, страница 83 – Джей Ти Джессинжер

Он тычет мне в губы вилкой.

Глядя на него со странным сочетанием ужаса, восторга и удивления, я открываю рот и позволяю отправить туда еду.

Любуясь, как я жую, он треплет меня по щеке. И мурлычет:

— Ты вся красная.

— Вот что с людьми делает унижение.

— Тебя не унижают. Тебя боготворят. Ты просто слишком горда, чтобы почувствовать разницу.

— Обычно, когда мужчина меня боготворит, это он стоит в такой позе.

— Я не из обычных. И эта ситуация тоже. «Как обычно» здесь не сработает.

Я опускаю глаза, стараясь не встречаться с ним взглядом. Какое-то время он терпит, но потом тревога берет верх.

— Поговори со мной.

— Мне не хочется думать о себе как о нерациональном человеке.

Он очень четко понимает, о чем я говорю.

— Никто не запрещает тебе быть феминисткой и спать с доминирующими мужчинами.

— Глория Стайнем была бы разочарована.

— Глория Стайнем была замужем, подруга. Женщина, которая выдала фразу: «Мужчина нужен женщине, как рыбе – велосипед», внезапно захотела себе мужа. Это биология. Эволюция. Даже самым сильным женщинам нужен мужчина.

Я морщу нос.

— Мерзость.

Он посмеивается.

— Но обратное тоже верно. Даже самому сильному мужчине нужна женщина. Мы созданы друг для друга.

— И эта гендерная философия не знает исключений?

— Дело не в том, чтобы штекер A вошел в разъем Б. Дело в том, что ты за человек. Что тебя возбуждает. Что тебе нужно. У всех есть вторая половина. Совпадающая деталь. Инь для ян. Свет для тьмы. Проблемы начинаются, когда мы начинаем с этим бороться или это осуждать. Открой рот.

Он пихает мне очередную порцию салата. Я слишком увлеклась беседой, чтобы протестовать. С набитым ртом я отмечаю:

— Удивительно, как прогрессивно ты звучишь. Остальные вопросы ты решаешь силой, словно пещерный человек.

— Я могу быть прогрессивным. Разве сложно в это поверить?

— Говорит тот, кто выгнал меня из самолета, угрожая гранатометом. Откуда ты вообще его достал?

— В багажнике каждого моего внедорожника целый арсенал. Никогда не знаешь, когда понадобиться лишний пулемет или ручная граната.

Я сухо отвечаю:

— Действительно. Как глупо с моей стороны. Девиз бойскаута – всегда будь готов.

Он снова посмеивается.

— Веришь или нет, но я в каком-то смысле бойскаут. Их ирландская версия, скажем так. Я был членом Скаутской Ирландии, пока не ушел в армию.

Несколько поразившись этому занятному набору фактов, я вскидываю бровь.

— Ты был военным?

Он какое-то время молчит, закинув немного салата в собственный рот. Мера кажется вынужденной. Это тактика отступления. Проглотив еду, он просто отвечает:

— Ага.

Его глаза отказываются смотреть в мои.

— Деклан.

Он настороженно смотрит на меня.

— Если не хочешь рассказывать, я не буду приставать. Нам необязательно делиться грустными историями. Так будет безопаснее.

— Безопаснее?

Я теряюсь под его проницательным взглядом. Он будто видит, как отчаянно я пытаюсь защититься от него.

— Я имею в виду, разумнее.

Всматриваясь в выражение моего лица, он проводит пальцем по моим губам.

— Не закрывайся. Когда я сказал, что со мной ты в безопасности, я говорил серьезно.

— Хорошо, но только если ты не будешь закрываться от меня.

Он продолжает поглаживать мне лицо.

— Между нами есть разница: ты не говорила, что с тобой я в безопасности. И это хорошо. Мы оба знаем, что это не так.