Книга Королевы и монстры. Шах, страница 95 – Джей Ти Джессинжер

— Это наказание?

— Нет.

Он опять бьет по моей голой заднице – от отрывистого болезненного удара я вскрикиваю и почти задыхаюсь. А еще ничего не понимаю.

— Ты дашь мне кончить?

— Ага. Как только ты перестанешь болтать.

Я прикусываю губу и прикрываю глаза, опустив щеку на прохладный мрамор. Предвкушение сводит меня с ума, меня то и дело бросает в дрожь, и я качаю бедрами в такт его движениям, пока его рука продолжает ласкать мой клитор.

— Хорошая девочка, – хрипло произносит он, а потом обрушивает быстрый ряд коротких шлепков на мои нежные ягодицы, осыпая их ударами то с одной, то с другой стороны, продолжая ласкать меня между ног.

Мне все сложнее сдержать вздохи. Я зажмуриваю глаза, когда удовольствие нарастает. Волны жара накатывают на низ моего тела, становясь все сильнее с каждым отрывистым ударом и поглаживанием пальцев. Вскоре мне приходится снова закусить губу, чтобы удержаться от стона.

Когда я уже не могу терпеть и со всхлипом шепчу его имя, он приказывает:

— Кончай.

Деклан шлепает меня прямо на пике оргазма.

Я откидываюсь назад и кричу в беспомощной судороге. Он рычит что-то по-гэльски, что-то очень грязное. Слова пролетают мимо моих ушей. Удовольствие, разрывающее тело на куски, захватывает все мое внимание. Животное удовольствие, которое он обеспечил с помощью одних рук.

Наконец прийдя в себя, я чувствую слабость, усталость и эмоциональное истощение.

Деклан вытаскивает руку из моей промежности и облизывает пальцы. Второй рукой он проводит по моей пылающей заднице. Он наклоняется, целует меня в щеку и сухо спрашивает:

— Кому ты принадлежишь?

— Тебе.

— Кто твой хозяин?

— Ты.

Его голос смягчается.

— А кто считает, что ты самый бесценный ангел на свете?

Я сглатываю, борясь со внезапными слезами. Его голос такой теплый и так полон чувств, и все это наваливается на меня, – я не могу это выдержать.

— Т-ты, – бормочу, запинаясь.

Его губы касаются моего уха.

— Да, детка. И все, что у меня есть, – теперь твое. Так что как следует позаботься о монстре, которым завладела.

Он выпрямляет меня и заключает в объятия, закинув мои связанные руки себе на шею и прижимаясь ко мне всем телом.

Мы молча стоим в объятьях, тяжело дыша. Неясно, откуда взялась эта боль у меня в груди, но мне немножко легче от того, что я знаю: он чувствует то же самое.

Он целует меня.

Глубоко и сосредоточенно, медленно и горячо. Я оседаю в его руках, одурманенная блаженным послевкусием и эмоциями, позволяю ему напиться всем тем, чего он отчаянно жаждет.

На каком-то полусознательном уровне очевидно, что хоть я и называю его хозяином, он тут не главный и никогда не был. И мы оба это знаем.

Но вместо высокомерной гордости, присущей мне в таких ситуациях, это понимание порождает во мне глубокое чувство смирения и благодарности.

Я даю себе клятву, что никогда не наврежу ему, даже если единственной альтернативой будет навредить себе.

Когда он прерывает поцелуй, я говорю:

— Я волнуюсь за тебя.

— Не надо.

— Ты кажешься расстроенным.

— Тяжелый день на работе.

В его голосе сквозит сарказм. Инстинктивно догадываюсь, что он говорит о пятнах крови на своем воротнике и о сопутствующих событиях.

— Не хочешь рассказать об этом?

Деклан опускает на меня взгляд, поглаживая волосы. Выражение у него слегка удивленное.