Книга Поцелуй с тенью, страница 127 – Навесса Аллен

Я выставил руки, чтобы удержать ее.

— Подумай секундочку. У него рюкзак.

Она остановилась у ног Брэдли, сжала кулаки и нахмурилась, как грозовая туча.

— И что?

— У него там может быть телефон, – продолжил я. – И если он у него с собой, а он исчезнет, то следы приведут прямо к твоему дому. Дай-ка мне пару латексных перчаток, и я проверю.

На ее лице появилось мятежное выражение, но спустя одно напряженное мгновение она отвернулась от меня, отправилась на кухню, порылась в ящиках и вернулась с требуемыми перчатками.

Я натянул их и стал рыться в рюкзаке Брэдли. Мой гнев вернулся с десятикратной силой, когда я понял, что смотрю на набор убийцы: пластмассовые стяжки, веревка, бутылка хлороформа, мешки для мусора, зазубренный нож, отбеливатель, тряпки – все, что нужно, чтобы убить кого-то, а потом прибрать за собой место преступления. Это окончательно убедило меня в том, что Брэд убивал раньше. Так основательно не готовятся, если уже несколько раз через это не проходили.

Уж мне ли было не знать. Когда мне было шесть, я нашел одну из отцовских жертв в нашем морозильнике в подвале. Он сказал, что это манекен и он хочет с его помощью разыграть маму, так что, если я расскажу ей, он меня побьет. Поэтому я держал язык за зубами и понял, что я действительно видел, только когда его поймали.

Я перешел к карманам поменьше, но и там телефона не оказалось. Я оставил рюкзак и перевернул Брэдли, чтобы проверить карманы джинсов и куртки. Ничего. Он был не таким болваном, как я думал, что одновременно и успокаивало, и тревожило. С одной стороны, у меня появлялся шанс реализовать свой план по его устранению; с другой – его телефон все же мог оставаться где-то поблизости: вполне вероятно – в припаркованной неподалеку машине.

— Телефона нет? – спросила Эли.

Я уселся на корточки.

— Телефона нет.

Она сделала шаг вперед и зарядила ему такой пинок между ног, что у него ноги оторвались от пола. Он захрипел и свернулся на полу, как будто начал приходить в себя. Я планировал убить этого человека, но меня чуть не затошнило от мысли, как это, наверное, было больно. Прежде чем я успел ее остановить, Эли заехала ему по ребрам. По комнате разнесся треск костей, а потом с низким, страдальческим стоном Брэдли вернулся в реальность.

— Не-а, не надо, – сказала она, склонилась к нему и ударила его в висок с такой силой, что у него отлетела голова. Он снова обмяк, а Эли выпрямилась, встряхнув кистью. – Черт, больно.

Я взял ее руку и осмотрел костяшки в тусклом свете.

— Ты в порядке?

— Нет, – сказала она, и из ее глаз брызнули слезы. – Я заметила нож и веревку у него в рюкзаке!

Я притянул ее к себе, и мы оба дрожали от невыплеснутого адреналина и совсем не легкого испуга.

— Он пришел сюда изнасиловать и убить меня.

— Скорее всего.

Я обнял ее крепче, окаменев от страха за нее. От страха за всех женщин, потому что по поводу людей типа Брэдли им приходилось волноваться постоянно.

Господи, я был просто козлом. Может, у нас с Брэдли были и разные намерения, но я тоже вломился к ней в дом, и мне была отвратительна мысль, что я заставил ее так же испугаться. О чем я вообще думал меньше двух недель назад? Что я никогда не пожалею о том, что сделал? Мне захотелось вернуться во времени и выбить из прошлого себя все дерьмо. Такое вторжение было непростительно, и я не мог поверить, что Эли дала мне шанс, а не выстрелила в рожу, как я заслуживал. Если все оставшееся у нас время я должен возмещать ей нанесенный ущерб, я с радостью готов был это делать.