Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 115 – Ками Блю

— Не хочу об этом говорить, – добавляю я, чувствуя, как сжимается сердце.

— Прости, не хотела лезть тебе в душу.

— Ты и не лезла, – заверяю ее.

Это правда. Я сам рассказал ей о смерти дедушки, все вышло совершенно естественно. Протягиваю руку к «Великому Гэтсби», на котором еще лежит ее ладонь. Наши пальцы соприкасаются, Грейс отступает на шаг и прижимается спиной к полкам. Я возвышаюсь над ней, ее огромные глаза смотрят в мои, губы слегка приоткрылись. Беру книгу Фицджеральда и нехотя отступаю. Так хочется зарыться в эти длинные, сладко пахнущие волосы, рассыпавшиеся по плечам. Вдохнуть запах, притиснуть ее к этим полкам, прижаться к ней самому…

— Вот начало всего, – показываю ей обложку.

— Ага, – кивает она. – Когда я обнаружила, что ты самый ненавистный мне мужчина и преподаватель на свете.

— И до сих пор так считаешь?

Ничего не могу с собой поделать. Хочу узнать, что теперь думает обо мне Митчелл, и точка.

— Ну-у, – длинные темные ресницы дрогнули, – ты действительно тщеславный всезнайка.

Смотрим друг на друга. Мы стоим слишком близко. Она делает шаг. Я делаю шаг. И вновь умираю от желания ее поцеловать. Оно вроде мурашек по коже или как петля, связывающая меня с ней. И узел затягивается всякий раз, когда мы спорим.

— А ты та самая стерва, которая когда-то вошла в мой кабинет и принялась хамить.

Ее грудь под шерстяным свитером-оверсайз чуть-чуть касается моей. Этого невинного прикосновения достаточно, чтобы я представил, как срываю с нее этот дурацкий полосатый свитер, наклоняюсь и поглощаю ее всю, дюйм за дюймом, до самого пояса джинсов.

— Что мы делаем? – Голос Грейс хриплый, надтреснутый от дрожи.

— Я просто на тебя смотрю.

Она медленно поднимается на цыпочки, чтобы уменьшить разницу в росте. Мои губы касаются ее лба, пальцы скользят по рукаву ее свитера.

— Не надо, Мэтью, – выдыхает она, когда я убираю ей волосы за плечо и ласкаю обнаженную кожу шеи. – Надо остановиться…

— Знаю, Грейс, но ты сама усложняешь мне задачу, – жалуюсь я и, проведя кончиком мизинца по изгибу ее подбородка, слегка его приподнимаю.

Мои губы на расстоянии вздоха от ее губ. Это раззадоривает и убивает. Ее грудь соприкасается с моей, ее живот прижимается к моему паху, где уже все затвердело. Полдюйма пустоты между нами то исчезают, то вновь появляются, ее руки робко гладят мои предплечья, и пунцовый румянец на щеках все ярче…

— Твои духи сводят меня с ума, Грейс, – шепчу я. Мои губы скользят по ее виску, потом по векам. – Я узнаю их запах из тысячи… Быть рядом с тобой ужасно утомительно.

— И с тобой, – отвечает она, не отстраняясь.

— Если ты немедленно не отодвинешься, я тебя поцелую. И на этом не остановлюсь. Митчелл, я умираю от желания попробовать на вкус каждый дюйм твоего тела, почувствовать, как ты кончишь.

К черту рассудок. Пытка, которой мы себя подвергаем, не имеет с ним ничего общего. Я просто должен признаться себе, что хочу ее трахнуть прямо здесь и сейчас, у этого книжного шкафа, на кухонном столе… Да где угодно!

— Почему… – начинает она, но закончить фразу ей не удается.

Обхватываю ее лицо ладонями. Я в одном вздохе от того, чтобы приникнуть к ее губам. И тут за окном грохочет так, что мы оба подпрыгиваем и оборачиваемся. Грейс, упругая, как пружина, отскакивает. Второй удар грома разрывает небо.