Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 133 – Ками Блю

Должно быть, это и есть ее знаменитый кот.

— Это Портер, он не жалует незнакомцев… – начинает она, но замолкает.

Фраза полностью противоречит удовлетворенному мурчанью, которое раздается, когда я наклоняюсь и чешу кота за ухом.

— Извини, что ты сказала? – весело смотрю на Грейс.

— Подлый предатель. – Она грозит Портеру пальцем. – Ты только что заработал неделю строгой диеты.

Смеюсь и помогаю ей разбирать пакеты.

— Парацетамол, – читает она этикетки на коробочках, – пищевые добавки, витамины, средство от тошноты, спрей для горла, порошок от простуды… У меня простой грипп, Мэтью, а не воспаление легких!

Не слушая ее, раскладываю на столе лекарства в порядке приоритетности, что не ускользает от Грейс. Вновь шмыгнув носом, она заявляет:

— Даже не пытайся! В этом доме подушки не сортируют по цветам, а пыль только приветствуется.

Качаю головой:

— Помолчи немного, хорошо? Иначе твое горло никогда не пройдет.

Кладу ладонь ей на лоб. Она вздыхает – не знаю, от злости или облегчения, – и шепчет:

— У тебя рука холодная.

— А ты вся горишь. Сейчас разогреем бульон, ты немного поешь и примешь парацетамол.

Кивнув, она топает к кухонному шкафчику, но я останавливаю ее за руку. От этого прикосновения по спине пробегают мурашки.

— Посиди, я сам. Просто скажи, где у тебя кастрюля.

Грейс повинуется. Выдав мне инструкции, она садится за стол и смотрит на меня, положив подбородок на сложенные домиком руки. Разогреваю куриный бульон, который мне сварили в ближайшем ресторанчике, и ставлю перед ней чашку.

— Где ты его взял в такой час?

— Мы же в Нью-Йорке. Самое замечательное в этом городе, что тут можно найти все, главное – знать, где искать.

— Но сейчас два часа дня, – возражает она.

— Сразу видно, что ты из Пенсильвании, Митчелл. Здесь нет никаких расписаний. Я заглянул в пару греческих ресторанчиков, подкупил в одном повара и за двадцатку получил бульон.

— Двадцать баксов?! – восклицает она в ужасе.

Достаю из сушилки чистую ложку и кладу рядом с дымящейся чашкой.

— Твое здоровье стоит каждого потраченного доллара.

Черт, надо завязывать с подобными фразочками. Добавляю:

— Так что ты обязана как можно быстрее вновь сделаться стервой.

Грейс подносит ложку ко рту, дует на нее. Беру остальные коробки и сую их в холодильник.

— Что там?

— Гостинцы. Они тебе понадобятся, когда пройдет тошнота и тебе станет получше.

— А поконкретнее нельзя? – не отстает она.

Поворачиваюсь к ней спиной – якобы надо упаковать коробки в холодильник.

— Когда я в детстве болел, бабушка посылала дедушку за порцией тирамису в бруклинскую пиццерию «У Джулианы», которая отчаянно конкурировала с находящейся по соседству пиццерией «У Гримальди». Это был мой самый любимый десерт. Когда жар спадал, я получал награду в виде тирамису. В другой коробке – курица с миндалем для восстановления сил.

— Это лучше, чем жидкие супчики Сержантки, – пытается иронизировать Грейс. – Спасибо, Мэтью.

Закрываю дверцу холодильника. Мы с ней какое-то время смотрим друг на друга.

— Знай моя бабушка, что ты заболела, она бы сама тебе такое приготовила – после всего, что ты для нее сделала.

Грейс опускает взгляд в чашку, шмыгает носом. Ее губы и щеки раскраснелись от горячего.

— Если ты пришел потому, что чувствуешь себя обязанным…