Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 132 – Ками Блю

— Диктуй точный адрес, – обрывает он повелительным тоном.

— В этом нет никакой необходимости, Мэтт.

Отлично, мы переходим к уменьшительно-ласкательным! Похоже, температура еще поднялась, раз я не контролирую собственный язык.

— Грейс, либо я начинаю обзванивать все многоквартирные дома в окрестностях Атенс-сквер, пока тебя не найду, либо ты облегчаешь мне задачу и называешь адрес.

От такой решимости в его голосе я колеблюсь: сейчас я не в том состоянии, чтобы затевать спор с Говардом, хотя, возможно, это улучшило бы мое самочувствие.

— На Тридцатой, двадцать пять – двадцать шесть, – сдаюсь я после секундного размышления, оправдываясь тем, что мне действительно нужно лекарство.

Не Мэтью же мне нужен, правда?

— О’кей, буду через полчаса. Сиди в тепле и приготовь себе попить чего-нибудь горячего. Увидимся.

МЭТЬЮ

Звоню в дверь. В одной руке у меня пакет с лекарствами, во второй – коробки с едой. Наверное, я слегка переусердствовал, но ее голос по телефону мне очень не понравился, а мысль, что она совершенно одна и о ней некому позаботиться, не понравилась еще больше.

Замок щелкает, и я вижу Грейс. Она закутана в серое одеяло поверх пижамы, судя по розовым штанам, выглядывающим из-под флисовой мантии. Нос красный, губы потрескались, под глазами мешки, свисающие чуть ли не до колен. Растрепанные каштановые волосы кое-как собраны в пучок. Краше в гроб кладут. Она не преувеличивала, говоря о высокой температуре.

Грейс смотрит на бумажный пакет, потом на коробки.

— Мог бы и пяток парамедиков захватить, – шутит она. – Спасибо.

Протягивает руку, чтобы все забрать, но я мотаю головой:

— Я не курьер. Позволь мне войти и продолжить то, что начал.

В ее взгляде, несколько затуманенном болезнью, вспыхивает хорошо знакомый мне упрямый огонек, и я успокаиваюсь.

— Извини, я не в том состоянии, чтобы принимать гостей. Ты уже и так самым невежливым образом напросился ко мне по телефону, а теперь еще настаиваешь…

— Грейс, – прерываю я ее, делая шаг вперед, – давай доспорим в другой раз. Дай мне войти, пакеты неудобные.

— Не нужна мне ничья помощь, – по-детски упрямится она, хлюпая носом.

— Уйду, как только ты примешь лекарства и что-нибудь съешь. Я принес готовый бульон, дай я его хоть разогрею и немного поухаживаю за тобой.

Она моргает блестящими от жара глазами, пораженная кротостью, с которой я ее уговариваю. Наконец отходит от двери, пропуская меня внутрь. Победа! Я оказался прав, сделав выбор в пользу мягкости. Зная Грейс, не сомневаюсь: мы могли бы топтаться на пороге и спорить еще полчаса, а она едва держится на ногах.

Грейс и правда живет в однушке. Единственная дверь, скорее всего, ведет в ванную. Половину комнаты занимает угловая кухня со столом и четырьмя разноцветными стульями, а на второй половине – диван, тумбочка с телевизором и ширма, за которой виднеются полутораспальная кровать и гардероб. На стенах – фотографии в рамках. Квартира – точная копия самой Грейс: настоящий цветовой торнадо и хаос разбросанных вещей.

— Извини за бардак, – бормочет она, забирает у меня пакеты и ставит их на стол.

— Скажем так, от обилия вещей у моего обсессивно-компульсивного расстройства голова кругом, – начинаю было я, но меня прерывает комок рыжей шерсти, бросающийся под ноги.