Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 59 – Ками Блю

Обернувшись, видим радостно улыбающуюся двухметровую блондинку в пудрово-розовом пиджаке из шенилла и кремовом платье-футляре, из-под которого торчат две голые ходули с бесконечно длинными икрами спортсменки. Длинные, как спагетти, волосы ниспадают на плечи мягкой золотой пелериной. Девица подходит к нам и решительно пожимает руки.

— По вашим письмам я сразу поняла, что этот ресторан будет идеален для торжества.

— Нет, погодите, мне кажется, вы… – начинаю я, но она прерывает меня взмахом руки:

— Я уже переговорила с директором, проблем с веганским меню не будет. Вы довольны, мисс? Для вашего будущего мужа подадут блюда в стиле стейк-хаус. Немного нетрадиционно, но выходишь замуж лишь однажды, верно? – Она хлопает длинными ресницами. – С другой стороны, ужасно необычно: вы – веганка, он – мясоед до мозга костей, но ведь противоположности зачастую сходятся.

— Мне жаль, но… – вновь пытаюсь вставить хоть слово.

— Ну что вы! Жалеть тут совершенно не о чем. – Девица кивком велит следовать за ней. – Я принесла планы рассадки гостей. Свекровь и теща – подальше, как вы и просили, дедушка – у туалета. А вот здесь мы устроим танцпол: пока будете разрезать свадебный торт, персонал уберет столы. Так, встаньте-ка в центр, прикинем кадр. – Она тычет в круг под хрустальной люстрой. – Давайте-давайте, несколько па вальса! Мы хотим, чтобы свадьба вышла на все сто, а фотографии вашего первого танца стали самыми романтичными в мире.

Все ясно. Полоумная организаторша свадеб перепутала нас со своими клиентами. Добрый боженька Джим Керри, прикончи меня! Девица бегает туда-сюда, измеряя что-то невидимое, и говорит, говорит, говорит. Бросаю разъяренный взгляд на Говарда и шиплю:

— Останови ее, сделай хоть что-нибудь!

— Каким образом? В нее бес вселился.

Говард бесполезен, как чайный сервиз, подарок моей тетушки. Предоставил грязную работу мне.

— Послушайте, мисс, здесь какая-то ошибка…

— Господи, что случилось? Вы хотели не сирень, а лаванду? Но из вашего письма я поняла, что вы находите фиолетовый безвкусным. Глицинии слишком светлые, а…

— Сирень – это идеально! – восклицает, к моему изумлению, Мэтью. – Моя будущая женушка хотела бы именно сирень.

— Вот и отлично, а теперь положите эту штуковину на стол, – велит она, указывая на «Никкормат». – И обнимите вашу будущую жену. Покрепче, покрепче.

Организаторша так пучит глаза, словно в нее вселился одурманенный амфетаминами дух Дженнифер Лопес из «Свадебного переполоха». Хватает телефон, чтобы прикинуть кадры будущей фотосессии. Мэтью подчиняется. Помещает своего динозавра на идеально сервированный стол, подходит ко мне, берет за руки… После чего кладет их себе на бедра. Стоп. Как-то нехорошо все это. Очень-очень нехорошо.

— Поближе! – верещит организаторша. – Не стесняйтесь!

Говард обнимает меня за талию, едва сдерживая смех. Он явно развлекается, и ничего его не смущает. Девица тем временем записывает что-то в кожаной папке кремового цвета.

— Теперь поцелуйтесь, – приказывает она.

На лице Мэтью появляется ангельское выражение, точь-в-точь нашкодивший Портер.

— Вот уж не думал, что так скоро опровергну твои слова, – шепчет он, наклоняясь ко мне.

Снова этот его одеколон, снова осознание, что мои руки лежат на его теле, сильном, подтянутом, чересчур красивом, чересчур Мэтью, все, все чересчур… Моя грудь прижимается к его груди, обтянутой мягким кашемировым свитером и слегка прикрытой легким черным пиджаком, подчеркивающим стройность фигуры. Говард обнимает меня все крепче, его дыхание на моих губах, и внутри меня что-то тает.