Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 72 – Ками Блю

На ней черное, несколько простоватое пальто, однако из-под подола виден край чего-то ярко-карминного. Неужели у нее в гардеробе не нашлось менее вызывающего наряда? Еще хуже дело обстоит с волосами. Она собрала их сзади и теперь, с выбившимися легкими прядями, до чертиков напоминает мне Энн Хэтэуэй. Это просто ужасно! Я всегда считал эту актрису очень сексапильной, а прилагательное «сексапильная» в сочетании с именем Грейс Митчелл – громкий, нет, оглушительный тревожный звонок.

Одно дело – слегка провоцировать ее во время наших совместных вылазок по Нью-Йорку, – это весело; другое – превратить это в приятную и опасную привычку.

Она сопит, расправляя полы пальто. Сладкий, ванильный аромат духов пьянит меня, а макияж такой, что невозможно оторвать глаз. Красная, в тон платью и туфлям, помада. Невольно облизываю верхнюю губу при мысли о том, каково это – целовать этот бархатный рот. Глаза подкрашены только тушью, отчего взгляд особенно притягателен.

— Эй! – Она машет у меня перед носом рукой. – У тебя инсульт?

Здравствуй, старая добрая Митчелл. Беру себя в руки, возвращаюсь к обычной презрительной манере и нарочно принимаюсь рыться в рюкзаке с фотоаппаратом, пленками и ноутбуком.

— Все-таки у тебя проблемы с концентрацией. Разве мы не остановились на черном?

— Это ты остановился на черном, – отрезает она. – А я надену черное, когда помру. Короче, не твое дело, Говард. Лучше скажи, ты спятил или как? Если рассчитываешь разделить плату за такси до Челси на двоих, тебя ждет тяжкое разочарование. Ты хоть представляешь, во сколько обойдется такая поездочка?

Митчелл права: до галереи далеко.

— Платит отец Коэна, как ты его называешь. Вечер оплачивает издательство.

— Точно? – недоверчиво спрашивает она.

— Вижу, ты не привыкла к такой работе, – заключаю я.

— Нет, я не привыкла к удачам, даже в мелочах. Не понимаю, зачем писать в путеводителе о выставке, которая сегодня есть, завтра нет.

— Выставка продлится год, – поясняю я. – У книг на современном рынке жизнь короткая, а у карманного путеводителя, приложенного к женскому журналу, еще короче… В гипотетических переизданиях обновят информацию, и все.

— Но при чем тут Гагосян? – не отстает она.

— Скажем так: тема выставки близка к нашей, – расплывчато отвечаю я, не желая лишать себя удовольствия полюбоваться на Грейс, когда она поймет, о чем речь.

— И как будем действовать? – вопрошает она. – Я тут подумала, что буду записывать названия и расположение работ в телефон, а ты – держаться от меня подальше.

— Зачем задавать вопрос, если у тебя уже готов ответ?

— Затем что я по-прежнему прагматик.

— Когда еще нас пригласят на подобное мероприятие? Предлагаю воспользоваться случаем и наслаждаться по полной.

— Говард, не ты ли еще недавно был профессором с головы до пят?

Пожимаю плечами и с вызовом гляжу ей в глаза:

— Митчелл, а тебе не говорили, что выходить иногда за рамки отведенной тебе роли – забавно?

Разумеется, всю дорогу мы спорим о том, как описать выставку в путеводителе. Я предлагаю для начала процитировать знаменитые сцены из фильмов, где действие происходит в галереях или музеях, а Митчелл – с рассказа о картинах, художественных направлениях и культурной роли выставки. Бедняжка понятия не имеет, о чем говорит.