Книга Фавориты, страница 116 – Лэйн Фарго

Настроение в тот вечер было совсем не праздничное.

Вечеринка в Олимпийской деревне была в полном разгаре, когда мы вернулись с соревнований. Женская сборная США по хоккею праздновала победу над шведской командой в полуфинале. Отметить это событие пришла половина всех участников Игр.

Пробираясь вместе с Хитом через толпу крепких девиц в красно-бело-синей форме, я в который уже раз пожалела о том, что мы не поселились отдельно – как Лины, остановившиеся в гостинице на набережной в нескольких километрах отсюда. Жилье в Олимпийской деревне не отличалось роскошью, но имело одно важное преимущество: репортерам вход на его территорию был запрещен. Встречи с прессой я бы сейчас не выдержала.

На душе было пакостно, и я чувствовала себя полной неудачницей. Казалось, что я прожила свои двадцать шесть лет впустую и теперь моя жизнь закончена.

Хит снял медаль и бережно положил ее на ночной столик. Я свою не снимала: голубая ленточка болталась на шее, как удавка.

— Ну что, поговорим? – предложил он.

Я молча обрывала и бросала на пол лепестки безобразных – зеленых, как капуста, – цветов, которые нам вручили на церемонии.

— Я должен был сказать тебе. И ведь хотел, столько раз…

— Лучше бы поговорил со мной, прежде чем убегать черт знает куда! – Я швырнула букет о стену. Хит вздрогнул. – И еще смеешь утверждать, что сделал это ради меня! Кто тебя просил?

— Ты стремишься к победе, – произнес он ровным голосом, словно пытаясь усмирить дикого зверя. – Вот и я стал человеком, который способен добиться победы. Партнером, достойным с тобой выступать. Но тебе, вижу, и этого мало. Тебе вечно всего мало.

— Неужели? Да за кого же ты меня принимаешь?

— За ту, кто ты есть, Катарина. Но я всегда любил тебя и люблю.

Он говорил без тени злобы и раздражения, а лишь с покорной усталостью. И от этого слова его ранили еще больнее.

— Мне очень жаль, – ледяным тоном ответила я. – Бедный, ох и намучился ты со мной.

— Ну вот, пожалуйста! – вскинулся Хит. – Я тебе в любви признаюсь, а что слышу в ответ? Да, я мучаюсь годами, страдаю, чтобы снова быть вместе…

— Нет, чтобы отомстить! Ты хотел, чтобы и я тоже страдала. Это не любовь, Хит.

— Видишь – и любовь моя тебя не устраивает.

— Ты прекрасно знаешь, что я не об этом толкую.

— Ну так объясни. – Он опустился передо мной на колени. – Скажи, Катарина, чего ты хочешь. Только скажи, и я сделаю.

Вся его фигура выражала покорность, но глаза глядели на меня с вызовом. Положив руки ему на голову, я запустила пальцы в густые кудри.

— Ты ничего не можешь сделать.

Хит попробовал встать, но я удерживала его перед собой, крепко вцепившись в волосы. Он схватился за ленточку, на которой висела моя медаль, и потянул меня вниз.

Тогда я сорвала с себя медаль и швырнула ее на пол. А затем сдернула с пальца кольцо с бриллиантом. Оно упало на медаль и, звонко отскочив от бронзы, укатилось куда-то под кровать.

Я выскочила вон. Хит остался в номере.

Оказавшись в общей комнате, я схватила первую попавшуюся бутылку и жадно начала пить прямо из горлышка.

— Эй, Ледяная королева! – присвистнула темноволосая хоккеистка с косичками и румяным лицом. – Полегче!

— Да пошла ты! – огрызнулась я, вытирая губы и размазывая по лицу остатки помады. – И никакая я тебе не Ледяная королева!