Книга Фавориты, страница 118 – Лэйн Фарго

— Да, Хит наделал глупостей, я не спорю, – сказал Гаррет. – Но он ведь очень тебя любит! Зачем же так друг на друга… – Он вздохнул, горько качая головой. – Эх, чего бы я только ни дал, чтобы хоть раз в жизни испытать такую любовь, как у вас…

— О боже, Гаррет! – Я вскинула руки, выплеснув пиво на пол. – Кому какое дело до того, что ты гей!

Несколько человек, стоявших неподалеку, обернулись. У Гаррета испуганно забегали глаза.

— Ч-черт, – смутилась я и протянула к нему руку. – Извини, я не хотела…

— Ну разумеется, Кэт. Чтобы сделать такое с умыслом, тебе пришлось бы хоть на секунду задуматься о ком-то, кроме себя самой.

Он отвернулся и пошел вслед за Беллой. А меня будто ледяной водой окатили. Громкая музыка, шум голосов, запах потных тел и разлитого пива – все вдруг стало мне противно. Я подобрала из груды красно-бело-синей одежды первый попавшийся свитер и, натянув его, вышла на балкон.

Ночная прохлада подействовала на меня бодряще. Со стороны бухты Фолс-Крик дул свежий ветер. Комнаты американских спортсменов располагались на верхнем этаже. Отсюда открывался панорамный вид на центр Ванкувера и горный хребет Норт-Шор. Было странно, что эти горы носят то же название, что и местность, в которой мы с Хитом росли и учились кататься… Я вглядывалась в их вершины, чернеющие на горизонте, и родной дом никогда еще не казался мне таким далеким.

В дверях возник Эллис Дин.

— Кого я вижу! Катарина Шоу, бронзовый призер Олимпиады две тысячи десять!

Парень обладал удивительным даром появляться в неподходящий момент.

— Отстань, Эллис, не до тебя сейчас.

Эллис был тоже наряжен в патриотическом стиле. К своему красно-бело-синему костюму он для большей выразительности добавил отделку из искусственного меха таких же цветов, из-за чего стал смахивать на персонажа «Маппет-шоу».

— Не бери в голову, – сказал он, облокотившись о перила. – К худу или к добру, но ваше выступление теперь запомнят надолго.

— Как ты сюда попал? Прессу ведь не пускают.

— Ну вообще-то я и сам бывший олимпиец… – Тут Эллис заметил, что у меня на руке нет кольца с бриллиантом. – Вот чокнутые! Неужели разорвали помолвку?

Я промолчала, не зная, что ответить.

— Послушай… я одно тебе скажу. Хоть верь, хоть не верь, но мне даже в голову не приходило, что ты ничего не знаешь. Честно! Я думал, что вы со своим женишком все друг другу рассказываете.

— Все, да не все. Но ты, черт тебя побери… ты-то сам откуда узнал?

— Я журналист. А настоящие журналисты не раскрывают своих источников…

— Ой, тоже мне! Можно подумать, ты по меньшей мере ведешь журналистское расследование для «Нью-Йорк таймс». Заткнись, Эллис, и не позорься.

Я подошла к нему и встала рядом. Час был поздний, но внизу на площади все еще слонялись веселые толпы празднующих.

Какая теперь, в сущности, разница, кто первый и при каких обстоятельствах выведал тайну Хита? Главное, что сам Хит не захотел мне открыться. И сейчас у меня нет ни олимпийского золота, ни возлюбленного. Золото мне не дали, а парня я сама прогнала.

— Ну почему я должна так мучиться? – посетовала я, сама уже толком не зная, на что именно – Олимпиаду, фигурное катание вообще или свою несчастную любовь. – Столько страданий, столько боли… Ведь так не должно быть.

— Фигуристы любят боль, – съязвил Эллис и вдруг, посерьезнев, наклонился ко мне. – Хочешь, дам совет?