Книга Фавориты, страница 120 – Лэйн Фарго

Мне не удалось хорошенько их разглядеть: в комнате было темно. Когда я вошла, они тут же замерли. А я бросилась вон, как только поняла, что происходит.

Но в моем воображении складывалась полная картина. Стоило на секунду закрыть глаза, и я представляла, как Белла с распущенными волосами сидит верхом на бедрах Хита, а он обнимает ее за талию и притягивает к себе: все ближе, ближе и ближе…

Опомнилась я только на улице. Я бежала по площади, слезы жгли глаза, и горло саднило от крика. Из всего, что я кричала, запомнились лишь слова, брошенные напоследок в лицо им обоим: «Между нами все кончено!»

Я и сама толком не знала, куда бегу. У меня не было с собой ни куртки, ни денег, ни даже пропуска, без которого попасть назад в Олимпийскую деревню нельзя. Ну и ладно! Возвращаться я все равно не собиралась. Я хотела уйти прочь, чтобы не видеть больше ни Хита, ни Беллу.

Я побрела вдоль по набережной. Никто не узнавал меня: без грима и в олимпийке с накинутым на голову капюшоном я была совсем не похожа на скандально известную Катарину Шоу. Я могла быть кем угодно.

Берег спускался там, где полосу черной неподвижной воды пересекал стальной мост. На противоположной стороне горел огнями стадион. Десять дней назад в нем проводили церемонию открытия. Всего десять дней прошло, а кажется, что целая вечность.

До меня вдруг дошло, что я не блуждаю бесцельно, а иду в заданном направлении. Высокое ультрасовременное здание отеля, в котором жила семья Лин, находилось на берегу гавани. Войдя в вестибюль, я сразу направилась к лифтам. Даже не зная, в каком номере поселилась Шейла, можно было легко догадаться, что ей принадлежат апартаменты на верхнем этаже, в северо-восточной части здания, откуда открывается великолепный вид на гавань и горы.

Я тихонько постучала, но никто не ответил. Тогда я, словно завзятый коп, начала колотить в дверь, выкрикивая имя Шейлы. Дверь открыли.

Шейла еще не спала. Она была одета в красивую пижаму из белого атласа. Последнее время мы виделись лишь мельком на соревнованиях, но сегодня я впервые по-настоящему ее разглядела. Она заметно состарилась: щеки впалые, под глазами темные круги. В моем представлении Шейла всегда была совершенством, будто со дня памятного триумфа в Калгари время совсем не касалось ее. Но сейчас передо мной стояла обычная женщина.

— Проходи, Шоу, – ничуть не удивившись, сказала она.

Гостиная была оформлена в бежевых тонах; из окна открывался вид на здание «Канада-плейс» со светящимися парусами на крыше. Столик в гостиной был уставлен пустыми бутылками из мини-бара. На моей памяти Шейла почти не пила – лишь иногда позволяла себе бокал белого вина, и только за ужином.

— Садись. – Она достала еще две бутылочки и протянула одну мне.

Спиртное в меня уже не лезло, но я все равно отпила. И поперхнулась: ликер оказался приторно-мерзким, словно в жидкость для зажигалок намешали кленового сиропа.

Несколько минут мы молча глядели в окно.

— Такие надежды подавали, – заметила она наконец, отхлебнув ликера и даже не поморщившись. – Причем все четверо… Как печально!

Я посмотрела на нее:

— Знаете… а я ведь всю жизнь мечтала быть похожей на вас.

Медленно повернув голову, Шейла блеснула глазами – совсем как ее дочь.

— Так надо было меня слушать.