Книга Фавориты, страница 122 – Лэйн Фарго

— Но почему вы им не скажете? Неужели они не заслуживают того, чтобы знать своего отца?

— Мы провели вместе всего одну лишь ночь, и больше я его не видела. Даже не помню, как его звали. Хотя это, конечно, можно выяснить.

Не помнит имени, но знает наизусть список побед… Для Шейлы этот человек был всего лишь средством к достижению цели. И детей своих она тоже использовала – чтобы на всю жизнь сохранить за собой первенство. И что в результате из них вышло? Один ради сохранения семейного бренда скрывает свое истинное «я». Другая готова пойти на предательство, лишь бы только одержать верх.

Мне вспомнились слова Хита: «Ты стремишься к победе…» Да, он был прав, когда сказал, что принимает меня за ту, кто я есть.

Но ведь я была такой не всегда. Я стала похожей на Шейлу Лин, потому что всю жизнь мечтала на нее походить. Как и Шейла, я отреклась от своего прошлого, бросила дом, семью. Научилась добиваться победы любой ценой. Делала больно другим. А больнее всего – себе самой.

Я всегда боготворила Шейлу. Восхищалась, когда смотрела ее выступления. Изо всех сил билась, чтобы заслужить от нее хоть крохи похвалы. Я знала Шейлу почти всю свою жизнь, но по-настоящему увидела ее только сегодня, посреди ночи, в ванкуверской гостинице.

Передо мной была глубоко несчастная женщина.

«Лучше – можно всегда», – однажды сказала она мне. Но какой смысл в завоеваниях, если они тебя не радуют? Шейла всю жизнь стремилась иметь как можно больше медалей, денег и власти. Однако ей все было мало.

«Тебе вечно всего мало», – упрекнул меня Хит.

Нет, подумала я, а вот тут он не прав. Пожалуй, с меня хватит! И борьбы, и боли, и разочарований. Все, больше не хочу быть Шейлой Лин. И Катариной Шоу тоже быть не хочу.

Хочу исчезнуть.

Гаррет Лин. После Олимпиады про Кэт ходили самые разные слухи…

Инес Эктон. Говорили, что она загремела в психбольницу из-за нервного срыва. Ну правильно: если ты женщина, то должна сидеть тихо, как мышка. А коли выйдешь из себя – сразу запишут в сумасшедшие.

Франческа Гаскелл. Я слышала о том, что она якобы вступила в секту, что снимается под чужим именем в порнофильмах… Что вышла замуж за богача и переехала в Коннектикут…

Эллис Дин. Да, про богатого мужа я тоже слышал. Но история про порнозвезду казалась мне более вероятной.

Гаррет Лин. По-моему, Кэт просто… домой уехала. Вот и все.

На экране ряд фотографий, сделанных у въезда в фамильное имение Шоу в штате Иллинойс. Катарина встречает почтальона. На ней фланелевая рубашка, рваные джинсы и грязные ботинки. Она с вызовом смотрит в сторону фотографа. Затем уходит по дорожке, ведущей к дому.

Николь Брэдфорд. Я отправила ей письмо, как только узнала, что она вновь в наших краях. На каток пригласила. Но она мне не ответила.

Гаррет Лин. Ей нужно было успокоиться, отдохнуть. Подумать над тем, что случилось… Нет, я прекрасно ее понимаю.

На экране показывают холмистую, залитую солнцем лужайку. Изображение словно застыло – только трава чуть колышется от легкого дуновения ветра. Но вот в кадр въезжает такси и останавливается.

Журналист. Когда вы снова увидели Катарину?

Эллис Дин. Тогда же, когда и все остальные.

Из такси выходит Катарина в черном платье. Ее длинные волосы собраны в низкий хвост.

Франческа Гаскелл. Через три года после Ванкувера. В январе две тысячи тринадцатого.

Мелькают вспышки, отражаясь в темных очках Катарины. Но она проходит мимо, не обращая внимания.

Гаррет Лин. На маминых похоронах.