Книга Фавориты, страница 125 – Лэйн Фарго

Думайте, что хотите, но выступать с речью на похоронах Шейлы я вовсе не планировала. Сама не знаю, как и зачем вдруг вызвалась выйти на трибуну. А когда все оглянулись и посмотрели в мою сторону, отступать было уже поздно. Я поднялась на трибуну, совершенно не представляя, что буду говорить. И что говорила – тоже не помню.

Помню, как солнце слепило глаза и по спине бежал пот. Руки дрожали, и, чтобы унять дрожь, я крепко сжимала очки. Помню лица Беллы и Хита, сидящих в первом ряду. Белла смотрела настороженно, как будто ожидая очередного скандала. Но потом ее лицо смягчилось. И когда я спускалась с трибуны, она едва заметно кивнула мне в знак признательности.

Хит сидел неподвижно – под стать окружавшим нас каменным изваяниям. Я чувствовала на себе его взгляд, но сама посмотреть не решалась: а вдруг увижу в его глазах ненависть? Или насмешливое торжество? Или, еще того хуже, полное безразличие?

Я ушла с кладбища, не сказав никому ни слова. Мне хотелось поскорее покинуть Лос-Анджелес. Поменяв билеты, я улетела первым же рейсом. Самолет едва успел оторваться от земли, а я уже вспоминала свою поездку в Калифорнию как странный сон.

Ну вот и все, думала я. Теперь я уже никогда не увижу ни Хита, ни Беллу, ни Гаррета.

Вернувшись в Иллинойс, я снова зажила одинокой жизнью. Время летело, и каждый следующий день был похож на предыдущий. Но однажды утром (до этого всю ночь бушевала метель, и все вокруг покрылось снегом, как сверкающей мантией) я открыла дверь и увидела во дворе Беллу Лин.

* * *

Она стояла вся в белом – точная копия матери. На мгновенье мне показалось, что передо мной дух Шейлы. Припаркованный сзади небольшой автомобиль – тоже белый – почти сливался цветом с сугробами и затянутым облаками небом.

— Привет, – проговорила незваная гостья.

— Что ты здесь делаешь? – Я спустилась по обледеневшим ступенькам.

— Да так. Случайно поблизости оказалась.

Белла ездила на чемпионат страны в Омаху – город, находящийся в шести часах езды от наших мест. Поэтому считать, что она «оказалась поблизости», можно было только с большой натяжкой.

— Нет, Белла, серьезно: что ты здесь делаешь?

— Захотелось тебя увидеть.

— Мы же с тобой на похоронах виделись.

— Да, но ты ушла, не попрощавшись. – Она скрестила руки. – Произнесла целую тираду о том, какой стервой была моя покойная мать… а со мной даже словом не обмолвилась!

Я переступила с ноги на ногу.

— Извини, что я…

— Брось извиняться! По крайней мере, ты была честна, в отличие от всех остальных. – Она выразительно взглянула на мою спортивную экипировку. – Кататься идешь?

Я кивнула, прижимая к себе сумку с коньками.

— Можно с тобой? У меня коньки в багажнике.

— А покрепче обуви нет? – Я покосилась на ее промокшие замшевые полусапожки. – Идти далеко.

— За меня не беспокойся, – сказала Белла, принимая вызов со знакомой улыбкой на лице. – Ну, куда? Показывай дорогу!

Я повела ее в глубь леса. Она шла, не отставая, и лишь там, где тропинка становилась предательски скользкой, с шумом переводила дыхание. Я все ждала, что она спросит, куда мы идем, но Белла за всю дорогу не произнесла ни слова.

Наконец мы добрались до места.

— Вот это да… – выдохнула она. – У тебя свой собственный каток?!

Прожив в добровольном изгнании около года, я решила соорудить себе домашний каток, приспособив для этой цели здание старой конюшни, в которой когда-то прятался Хит. Ледовая площадка была небольшой, и каждый день приходилось по часу выравнивать ее поверхность специальным скребком. Но зато каток был полностью моим.