Книга Фавориты, страница 58 – Лэйн Фарго

— И, наконец, заключительный танец в исполнении дуэта из Соединенных Штатов Америки! Катарина Шоу и Гаррет Лин!

Держась за руки, мы выехали на арену дворца спорта «Лужники». Нам не удалось посмотреть произвольный танец под музыку из балета «Лебединое озеро», который исполняли наши российские конкуренты. Судя по дружному вздоху зрителей, раздавшемуся в середине программы, Елена с Никитой допустили по крайней мере одну ошибку.

Мы лидировали после обязательной части, исполнив полуночный блюз без единой помарки. Мы удержались на первой позиции после оригинальной программы, показав лучшее в сезоне выступление – энергичный танец под композицию из мюзикла «Сорок вторая улица». Теперь от победы нас отделяли лишь четыре минуты произвольного танца. Все, что от нас требовалось, – это чистое исполнение программы, и тогда мы войдем в олимпийский сезон, гордо неся титул чемпионов мира.

Произвольную программу мы тоже танцевали под музыку Чайковского: симфоническую фантазию «Буря», вдохновленную одноименной пьесой Шекспира. Замысел Шейлы строился на хитроумном психологическом приеме: мы должны были кататься под музыку того же самого композитора – русского гения – и развенчать соперников у всех на глазах, выступив лучше, чем россияне.

На Гаррете был костюм цвета морской волны; у меня на груди красовалась яркая молния. Мы изображали море и шторм, столкнувшиеся в стихийной и страстной борьбе. Сценарий казался мне слишком пафосным, но мы надеялись затмить Волкову и Золотова с их традиционной и порядком поднадоевшей балетной хореографией. До этого в Пекине мы уже вырвали у них победу в финале Гран-при.

Вторая пара наших конкурентов уже выбыла из борьбы. Я не видела Беллу со вчерашнего вечера, когда они снялись с соревнований. Их неудачное выступление закончилось тем, что Зак, хромая, ушел со льда. Нога у него никак не заживала, и программу пришлось сильно упростить. Даже если бы они и продержались до конца соревнований, то медаль все равно бы не выиграли. После чемпионата Заку должны были прооперировать колено, и уже к осени он мог бы вернуться на лед. Однако гарантий врачи не давали.

Мы заняли исходную позицию: обняв Гаррета, я склонила голову ему на плечо. Даже после трех сезонов совместной работы мой партнер казался мне совершенно чужим человеком. Но я знала, что, выходя на лед, Гаррет каждый раз замирает от страха. Всем своим видом он излучал спокойствие и уверенность, однако я чувствовала, как его прошибает холодный пот, ощущала виском биение его пульса. Как ни странно, нервозность партнера действовала на меня успокаивающе. Вдвоем мы, словно маятник, постепенно приходили в состояние душевного равновесия.

Я глубоко вздохнула. Сейчас прозвучит первая нота спокойной мелодии в исполнении струнных и духовых инструментов, под которую мы танцевали вступление…

И вдруг я увидела его.

Он стоял на ступеньках, ведущих на трибуны, слева от судейского столика. Весь в черном, с бритой под ноль головой – это был совсем не тот Хит Роча, которого я когда-то любила. Но не узнать его я не могла. Сердце бешено заколотилось, я вся напряглась и невольно подняла голову.

— Ты чего? – прошептал Гаррет.

Объяснять было поздно: началась музыка, и, задержавшись лишь на какую-то долю секунды, мы полетели. Благодаря Гаррету мы быстро догнали мелодию, не пропустив ни шага.