Книга Искушаемая дьяволом, страница 98 – Мишель Хёрд

Я наклоняюсь к нему и нежно целую его в губы, а потом отстраняюсь на несколько сантиметров.

— Мне показалось, что мир вокруг меня рухнул.

Анджело медленно выдыхает:

— Ты никогда меня не потеряешь, mia piccola cerviatta.

Сокращая небольшое расстояние между нами, он целует меня, а потом снова смотрит мне в глаза:

— Я чертовски сильно тебя люблю, Виттория. Ничто – абсолютно ничто – на этой забытой Богом планете не сможет нас с тобой разлучить. – Он снова меня целует меня. – Ты прочно укоренилась в моем сердце и в моей душе. – Еще один поцелуй. – Боже, я чертовски тебя люблю!

Я улыбаюсь ему в губы и счастливо смеюсь.

Когда я слышу, как много для него значу, тьма, окружавшая меня, словно тяжелый плащ, наконец рассеивается. Я знаю, мне потребуется время, чтобы справиться с пережитыми травмами, но в эту минуту я чувствую себя благословенной.

Я чувствую себя счастливой.

Я чувствую себя невероятно любимой.

Анджело меня любит.

Анджело

Это был долгий день, я взбудоражен настолько, что готов кого-нибудь прибить.

Я уставился на экран телевизора, но на самом деле даже не смотрю фильм, а просто потягиваю из стакана виски. Внезапно мой телефон начинает вибрировать, и я со вздохом достаю его из кармана.

— Риццо, – отвечаю я.

— Это Эдди. Я подумал, что тебе стоит знать о том, что Джорджио открыл еще один счет в казино. Он должен уже восемьдесят тысяч. Положить этому конец?

Беспричинный гнев вспыхивает в моей груди, и я рычу:

— Я сам с этим разберусь.

— Еще он приставал к стриптизершам и хвастался, что он твой шурин, – подливает Эдди масла в огонь.

И почему я еще не убил этого ублюдка?

Закончив разговор, я допиваю остатки виски, потом встаю и иду спальню, чтобы переодеться.

Этому ублюдку явно жить надоело, а мне надоело с ним нянчиться.

Переодевшись в костюм, я засовываю за пояс брюк пистолет и возвращаюсь в гостиную.

Виттория лежит на одном из диванов, а Тини сидит у нее в ногах. Наверное, как только я ушел, он придвинулся к ней поближе.

Они смотрят романтическую комедию, а Рита постоянно приносит им еду и напитки.

Виттория бросает на меня быстрый взгляд, когда я наклоняюсь над ней.

— Я отлучусь на час, – говорю я, целуя ее в губы. – Скоро вернусь.

— М-м-м… хорошо.

Мне не нужно ничего говорить Большому Рикки, он выходит из дома следом за мной и, только когда мы садимся во внедорожник, спрашивает:

— Куда едем?

— Мне надо найти Романо.

Большой Рикки заводит двигатель и звонит кому-то.

— Привет, Романо в клубе? Спасибо, – произносит он через минуту. Большой Рикки встречается со мной взглядом в зеркале заднего вида: – В клубе его нет. Заедем к нему домой?

— Да.

Пока мы едем, я изо всех сил упираю кулаки в бедра, потому что стресс и беспокойство последних двух дней захлестывают меня, словно кипяток.

Я не могу убить своего дядю за то, что он сказал и что он сделал Виттории.

Я не могу убить свою тетю за то, что она пыталась в меня выстрелить.

Но я, черт возьми, могу убить Джорджио Романо за все, что он сделал с Витторией, и за то, что он – кусок дерьма, который не заслуживает, чтобы его оставили в живых.

Я собираюсь выместить всю свою злость на этом ублюдке.

Когда Большой Рикки останавливает внедорожник перед прежним домом Виттории, я распахиваю дверцу и вылезаю из машины. Я подхожу к дому и поднимаюсь по ступенькам на крыльцо.