Книга После брака. Любовь со сроком давности., страница 112 – Анна Грин

— Ты моя, понимаешь?

Я не замечала, что он так постарел. Наверное, дело было в освещении.

— Нет, твоя – другая.

— Нет у меня никакой другой. Нет и не будет никогда. Потому что ты одна у меня.

Только утром я поняла, что не бредила и капельница была без всяких запрещённых препаратов.

Валера действительно приехал за мной в Германию. Он поджимал губы и вид имел самый что ни на есть отвратный: синяки под глазами, дрожащие руки.

Нутром чуяла, что ему хочется заорать, но он терпел.

— Почему ты никому не сказала? Почему? Ты могла сказать. Ну ладно, не мне. Ты могла сказать Рите, сказать Святу.

Я тяжело вздохнула.

— Я не хотела ни для кого быть обузой. – Произнесла таким тоном, что стало понятно – я не хотела, чтобы меня жалели.

А он был рядом.

Он встал на колени перед кроватью. Я прям запереживала за эти самые колени, потому что в его возрасте уже надо как-то повременить с такими нагрузками. Валера уткнулся носом в волосы мне, ко лбу губами прижался.

— Дура. Дура. Самая дурная из всех моих знакомых. Маша, Маш, я б душу дьяволу продал, чтобы только с тобой этого не произошло.

— Глупости все говоришь. – Выдала горько я, и меня затрясло.

Мне и так было не самым лучшим образом после операции, а здесь на меня ещё навалило страшное осознание, что я ему благодарна за то, что он приехал и не бросил меня. За то, что даже не будучи со мной, он все равно оказался рядом. За то, что несмотря на то, что я гуляла два года, он оказался рядом и сжимал мою руку, целовал запястье и старался сделать все возможное для того, чтобы мне хоть чуточку стало легче.

— Я ненавижу тебя, Валер. За то, что предал. За то, что ушёл. За то, что изменил. Ненавижу…

— Да ненавидь ты сколько тебе влезет. Главное – будь живой.

Через неделю меня выписали из больницы.

Эта неделя была похожа на ад.

Почему?

Потому что вставать было больно – внизу живота все тянуло. Казалось, кишечник абсолютно не работает. Я плакала оттого, что спазмы были такие, что звезды перед глазами, а Валера брал меня, подтягивал, сажал к себе на колени так, чтобы я свернулась в комок. Накидывал мне на ноги плед и сидел, укачивал, поглаживая по спине. А ещё сам таскал в ванную.

И когда он оказывался рядом, я кричала:

— Пошёл вон. Я не хочу, чтобы ты меня трогал.

Мне просто было стыдно. От меня пахло медикаментами, наверное, потом, кровью, скорее всего. А он намыливал ладони и, перехватив меня, растирал пену по коже.

— Я ненавижу тебя. Ненавижу. Чтоб ты остался со своей Адой. Чтобы никогда больше не притрагивался, и я тебя не видела.

Перелёт был ещё через пять дней, потому что мне хотелось, чтобы все до конца зажило и оперирующий хирург подтвердил, что мы можем возвращаться.

Валера заселился со мной в номер.

А потом я услышала короткий телефонный разговор.

— Нет, её прооперировали. Рит, я никуда не уеду. Я вообще никуда не уеду. Я навсегда останусь с ней. Да, мы прилетим вместе. Рит, все будет хорошо. Я обещаю.

— Ах ты, стукач херов! – Зло произнесла я, залетая к нему в ванну и замахиваясь на него полотенцем.

От резких движений мне показалось, что швы разойдутся. Я закусила губы и тяжело задышала. Валера перехватил меня. Потянул на себя так, чтобы я расслабилась.

— А ты нормальная? Ехала убирать опухоль с кишечника. Ты нормальная вообще? Ты хотя бы понимаешь, что это не происходит по щелчку пальцев?