Книга Год моего рабства, страница 123 – Лика Семенова

Кондор долго смотрел на меня, будто наслаждался зрелищем. Наконец, кивнул:

— Ты можешь подняться.

Он вернулся на диван, вновь уселся, раскинув руки:

— Покажи мне себя, рабыня. Так, чтобы мне понравилось.

Я напряглась, чувствуя, как внутри все сотрясает мелкая дрожь. Едва стояла на ногах. Чего он теперь хочет? Чтобы я разделась перед ним? Сама предлагала себя?

Лигур не сводил с меня глаз:

— Чего ты ждешь? Или хочешь дать повод, чтобы я усомнился в твоей покорности? За ложь ты будешь наказана.

Я медлила, не понимая, что делать. А впрочем… я не сомневалась, что в противном случае он сделает это сам. Выбора не было. Так я хотя бы могла сохранить между нами расстояние. И тянуть время… умоляя вселенную, чтобы это оказалось не напрасно.

Я опустила голову:

— Вы хотите, чтобы я разделась… хозяин?

Лигур приложился к бокалу:

— Разумеется. Я жду.

Он потыкал пальцем в пульте управления сепарой, и полилась тягучая музыка, которая будто связывала по рукам и ногам. Обволакивала, налипала. Я набрала в легкие побольше воздуха, стараясь совладать с паникой. Раздеться — уже далеко не самое страшное, что со мной здесь может произойти. Но я все равно горела со стыда, вопреки здравому смыслу. Да и что здесь снимать — две несчастные лямки?

Я принялась едва заметно покачиваться под музыку, пытаясь изобразить подобие соблазнительного танца. Не сказать, что я была совершенно неподатливой и безнадежной, но умение танцевать нельзя было причислить к списку моих неоспоримых достоинств. Сейчас я больше боялась не наготы, а того, что Кондор может счесть мой танец издевательством. Его нельзя было злить.

Я вслушивалась в музыку, старалась проникнуться ею, поймать ритм. А музыка проникала в меня. Отзывалась внутри глухими дудками, ударами барабанов. Это была не имперская музыка. Особенная, варварская, почти магическая. Музыка далеких диких планет, на которые не ступала нога имперца. Я медленно кружилась, выписывала причудливые фигуры руками. Босые ноги легко и мягко скользили по ковру.

Я украдкой смотрела на лигура. Он снова был напряжен и сосредоточен. Смотрел так, будто все еще искал подвох.

— Снимай лямки!

Медлить было невозможно. Я стащила сначала одну лямку, потом другую. Платье скользнуло вниз и повисло на талии, удерживаемое поясом, открывая грудь. Но я продолжала этот нелепый танец. Казалось, сейчас он был нужен мне для того, чтобы не сойти с ума.

— Пояс!

Пояс — так пояс. Только как еще растянуть время? Нужно еще времени!

Платье скользнуло к ногам и осталось на ковре.

— Остановись!

Я остановилась, чувствуя, как бешено колотится сердце. Сейчас он захочет чего-то большего. И я пропала, несмотря на все унижения.

Лигур велел развернуться к нему лицом. Долго смотрел, пожевывая губу.

— Подними руки.

Странная просьба, но я, все же, подчинилась, ежесекундно опасаясь, что вот-вот стянет запястья. Но Кондор поднялся с дивана и направился ко мне. Я уже видела, как уплотнилось у него в штанах, и снова непрошено вспомнила Пальмиру. Он бесцеремонно накрыл ладонью мою грудь, зажал сосок между пальцев:

— Преступление прятать от глаз такие роскошные сиськи. Я запрещаю тебе прикрывать их.

Я лишь сцепила зубы, мысленно молясь, чтобы он вернулся на диван. Но мои молитвы не слышали. Кондор зашел мне за спину, прижал к себе, хватаясь обеими руками за грудь. Я инстинктивно дернулась, но он лишь усилил хватку, сжимая до боли. Одной рукой перехватил меня за шею, а другая нырнула в пах, нащупывая чувствительную точку. Но это касание не принесло и четверти того ощущения, которого я так боялась.