Онлайн книга «Год моего рабства»
|
Мне нельзя домой. Я коченела от этой мысли. Не понимала, почему она пришла только сейчас, теперь? Дома станут искать в первую очередь. А больше мне некуда идти. Нет никого, кому бы я могла настолько довериться. Я замерла, зажимая рот ледяными ладонями. Казалось, что я сейчас умру. Но как же хотелось жить! В голове, вдруг, что-то оглушительно лопнуло, я словно провалилась в пропасть, ударилась затылком. А к горлу прижалось ледяное острие. Глава 62 Элар покачал головой и прикрыл глаза. Этот жест не давал ни единой зацепки. Просчитанный, осознанный, ровный. — Не могу. Гадкое ощущение тупика. Грейн сглотнул и потянулся за сигаретой, чтобы занять руки. Запустил в легкие порцию дыма и пристально посмотрел на Элара: — Но ведь знаешь… Ты все знаешь. Они сами не заметили, как перешли на «ты». За неприятной беседой никто даже не обратил внимания на эту естественную перемену. Казалось, так было всегда. Элар облизал пересохшие губы: — В этом и заключается моя работа: все знать и хранить эти тайны. Кольеры ничто без тайн. Без чужих грязных тайн… Грейн шумно выдохнул: — Посодействуй. Дай мне хотя бы шанс. Элар промолчал, лишь в бессилии опустил голову. Грейн откинулся на спинку кресла, с нажимом потер уставшие глаза. В последние дни он почти не спал. Не мог. А в груди словно тикала антикварная бомба с часовым механизмом. С пульсацией, громко и навязчиво. С Липеи возвращались в каком-то ненормальном согласии. Урсула вдруг стала покладистой, сговорчивой, понимающей. Тихой и мягкой, словно стерву подменили. Но единственное, что вводило ее в полумертвое оцепенение — животный страх, что Грейн предаст ее поступок огласке. Это означало конец всему. Урсула покорно согласилась поехать на Саклин для вскрытия сделки, но это не принесло результата. Ни единого следа. Ни единой зацепки. Стерва оказалась абсолютно чиста, формально не проводила никаких несогласованных операций. Как и Радан. Но оба уже ничего не отрицали и сходились в утверждении, что избавиться от Мираи буквально вынуждали, напирая на то, что труп раба всегда регистрируется на владельца. Урсула впадала в панику от одной этой мысли, опасаясь, что все вскроется. Элар утверждал, что к этим манипуляциям не причастен. Но он знал ответ. Знал, кто этот покупатель. Даже не отрицал этого. Но проклятые тайны Кольер не позволяли ему нарушать этот негласный «кодекс чести». Заставляли молчать. Но Грейн не собирался уходить ни с чем. Он затушил сигарету, прочесал пальцами волосы. — Выкупи ее сам, выступи посредником, не вовлекая меня в ваши священные тайны. Назови любую цену. Слышишь, любую! И я буду твоим должником. Вытащи ее! Элар смотрел исподлобья, потирая переносицу. Пристально, как-то липко. Но этот взгляд будто затухал, мрачнел. — Вот как… Надо же… Грейн нахмурился: — Что? — Я мог бы догадаться… Ты знал ее, да? До Кольер? Или может даже… Элар не договорил, но Грейн ясно увидел это несказанное. В этих стенах даже само это слово казалось неуместным, странным, придуманным, смехотворным. Но именно теперь и показалось правдивым. Легким, невесомым. Его не мог рассмотреть глупый мальчишка, ничего не знающий о любви, не видевший ее ни в себе, ни вокруг. Любовь — это миф, и никто не знает наверняка, существует ли она. А правда в том, что от воспоминания о Мирае теплело в груди. Грейн хотел видеть ее. Даже не имея возможности коснуться. Он хотел быть уверенным, что с ней все хорошо. Это было важнее всего. Важнее всего… |