Книга Год моего рабства, страница 135 – Лика Семенова

Имперка скрестила тонкие руки на груди:

— Так кто такая?

Я опустила голову, не понимая, что отвечать. Проклятое платье и так говорило за меня. Или хозяйка ждет, что начну врать? Чтобы уличить и иметь повод?

Я молчала. И она молчала. Повисла наэлектризованная тишина, наполненная мерным гудением каких-то приборов. Я, наконец, встала, инстинктивно вцепилась в ворот платья, будто этот жест мог защитить:

— Я… пойду…

Та лишь снова хмыкнула:

— А есть куда?

Я молчала.

— Я такое нутром чую. Влезла бы ты без нужды сюда рыдать…

Я снова молчала, не понимая, что делать. Осталось, только чтобы эта щуплая девка сдала меня. Я не сомневалась, что Кольеры не поскупятся на вознаграждение. И если она уже обо всем догадалась…

Незнакомка легко спрыгнула с багажного контейнера, шагнула почти вплотную:

— Бордельная, да? — Я скорее почувствовала, чем увидела, что она улыбнулась. — Откуда?

Она была настоящей крошкой, едва достигала темной макушкой моего плеча. Чем-то неуловимо напоминала Финею. Я снова молчала. Поняла, что она имела в виду, и ход ее мыслей мне был только на руку. Но я не могла сообщить каких-то достоверных подробностей и попросту боялась все испортить. Оставалось лишь ждать, что она сама придумает мою историю. Это было самым разумным: сама придумает, сама поверит. Мне нужно было лишь вовремя поддакивать.

— Погоди! — имперка выставила палец. — Дай, сама угадаю! Руки-ноги целы… Морда цела… Из «Имперских радостей»?

Я молчала. Девица покачала головой сама себе:

— Не, погоди… Больно ты невзрачная для «Радостей». Там такую и полы мыть не впустят. В «Развратную красотку» имперку не возьмут… Неужели, «Четыре луны»?

Я снова многозначительно молчала, уловив, как изменился тон. Наконец, робко кивнула.

Девчонка опустила голову, помолчала. Вновь хмыкнула. Вскинулась, отвела волосы со щеки:

— За дуру держишь?

Висевший прямо над нами летучий фонарь хорошо освещал ее лицо. И я невольно отшатнулась, увидев исполосованную глубокими шрамами щеку. Девчонка заметила, со злостью толкнула меня в грудь:

— Что, подруга, обделалась? Вот такими из «Четырех лун» выходят. Если выходят. Кому больше повезло — хотя бы не на роже. Так что, без гвардии и не обойтись… А мне — лишняя отметочка в содействии. Пусть разберут, откуда тебя принесло такую брехливую. Кому придет в голову в рабское тряпье наряжаться? Чего тут шныряешь?

Я сглотнула:

— Спину мою посмотри.

— Что? — имперка скривилась.

— Спину мою посмотри, раз ничему не веришь.

Та взглянула исподлобья:

— Ножик-то все еще у меня… И я проворная, не смотри, что маленькая. И дверь без меня не откроешь — имей в виду.

Я стиснула зубы:

— Спину посмотри.

Она зашла мне за спину, видимо ожидая какой-то подвох. Наконец, задрала платье, и тело окатило прохладой комнаты, показавшейся настоящей стужей.

Девчонка даже присвистнула:

— С любовью уделали…

Я одернула платье, поежилась:

— Теперь веришь? Что смогла достать — то и надела.

— Теперь верю. А чего ревела? Наоборот, от счастья прыгать надо, раз удрала.

— Идти некуда — вот и ревела.

Хозяйка молча кивнула и пошла вглубь комнаты, сопровождаемая летучим фонарем:

— Меня Норма зовут. А тебя?

— Ми… — я осеклась. — Марсела.

Кажется, ее устроило:

— Марсела, жрать хочешь?

Я опустила голову, чувствуя, что живот буквально прилип к позвоночнику: