Книга Год моего рабства, страница 89 – Лика Семенова

— Вот и я так думаю. Тогда почему? — она растерянно пожала плечами.

Я невольно насторожилась:

— Что «почему»?

Она сделала вид, что ничего не поняла. Снова улыбнулась, ткнула пальчиком мне в плечо:

— Так ты мне расскажешь о хозяине того халата? А? Я тебе все рассказываю. А ты скрытничаешь.

Я сглотнула:

— Нечего там рассказывать.

— Так уж и нечего? Видела я, как ты его снимать не хотела. Неужели так понравился?

— Халат?

— Хозяин халата!

Я потерла лицо ладонями, пытаясь прогнать сонный морок. Этот разговор казался здесь таким неуместным, таким странным. И как же я обрадовалась, увидев Пальмиру. Но тут же все внутри перевернулось. Я больше не видела в ней врага, но имперка могла принести любые вести.

Она подождала, когда Финея уйдет:

— Пойдем, мы уходим отсюда.

Я с недоумением смотрела на нее снизу вверх:

— Совсем уходим? Куда?

Пальмира лишь нетерпеливо кивнула в сторону выхода:

— Пойдем, все поясню потом.

Я не заставила повторять дважды. Наскоро сунула ноги в туфли, надела платье. И пошла вслед за имперкой, глядя на привычную шишку на затылке. Но теперь она не вызывала прежнего чувства. Я больше не питала ненависти к этой несчастной женщине.

Мы вышли из тотуса, прошли мимо неизменных вальдорцев. Пальмира привычно сверялась с навигатором и уверенно шагала вглубь коридора. Я уже понимала, что после какого-нибудь поворота или лестницы маршрут изменится. И тогда я смогу задать вопросы. Больше всего я надеялась на то, что она раздобыла мне навигатор. Хоть и прошло так мало времени.

Пальмира наконец, свернула за угол, я не отставала. Но едва не уткнулась в ее спину, обтянутую неизменной коричневой кофтой. Имперка даже попятилась.

Я ни с чем не перепутаю этот голос. Проклятое чудовище…

— Пальмира, стоять. Куда ты ведешь эту рабыню?

Я не могла смотреть на лигура. Просто была не в силах поднять глаза. Опустила голову, как можно ниже. Пусть чудовище примет это за почтение. Да за что угодно! Только обратит меньше внимания. Я хотела стать невидимой, растаять, как облако дыма.

По легкой тени на камнях я поняла, что он приблизился к Пальмире почти вплотную. Я улавливала исходящее от имперки напряжение, словно гудящее электрическое поле. Что она чувствовала сейчас? Как сдерживалась, чтобы не впиться в это темное лицо ногтями? За себя, за сына!

Я все же не удержалась, смотрела из-под ресниц. Пальмира едва доставала лигуру до плеча, и я могла прекрасно видеть его рельефное лицо, подчеркнутое характерными графитными тенями. Он поджал тонкие губы:

— Куда ты ее ведешь, отвечай.

Пальмира склонила голову:

— У меня приказ, мой господин.

Темные пальцы коснулись ее белой щеки, поглаживали, сползли на шею. Я слышала, как шумно и сбивчиво Пальмира дышала. Почти дрожала. Она завела руки за спину и что-то лихорадочно нащупывала на навигаторе. Я не понимала, что она делает, но, кажется, ее задумка удалась, потому что прибор троекратно моргнул желтым.

— Чей приказ, моя драгоценная?

Она ответила не сразу, будто приходила в себя. Слова сорвались с губ каким-то невнятным сиплым лепетом:

— Господина Элара, мой господин…

Рука Кондора скользнула по ее лицу, и Пальмира с каким-то судорожным вздохом запрокинула голову. Губы лигура дрогнули, он какое-то время всматривался в лицо Пальмиры, слушая ее сбивчивое дыхание, потом холодный зеленый взгляд метнулся на меня, будто кольнул иглой. И меня пробрало какой-то судорогой. От макушки до пят.