Книга Благочестивый танец: книга о приключениях юности, страница 81 – Клаус Манн

В одном зале даже была установлена карусель. Со множеством маленьких белых лошадок, серебристая, она кружилась и позванивала. Вцепившись в холки лошадок, под оглушительный визг, все дамы демонстрировали свои прекрасно сложенные шелковые ножки. Но на одной из лошадок можно было заметить седовласого американца, который галопировал на ней под всеобщий смех, – такой смешной сказочный князь. По углам зала и там, где потише, ходили прилично одетые молодые люди, предлагавшие всем солидно выглядевшим господам непристойные фотографии в открытых конвертах. «Tres cochon»¹, – шептали они, предлагая, – «indeed»², – добавляли тихо, потому что по их убеждению все иностранцы были англичанами или американцами, – «tres cochon». Здесь же сидели поодиночке дамы, прилежно склонившиеся над своими зеркальцами с помадой, тенями и пудреницами.

¹ Настоящие свиньи (фр.)

² Точно (англ.)

В одном из главных залов неожиданно начался переполох. Над толпой показалось детское лицо – кого-то триумфально подняли. Крик становился все отчетливей, пробивал себе путь, принимал очертания. Мощный торговец картинами из Берлина усадил Нильса на стул, подхватил его вместе с другим подвыпившим художником, и теперь они вдвоем несли его над собой, совершенно смущенного. «L’enfant du siecle¹, – выкрикивали они с посиневшими лицами. – Messieurs, Mesdames, voile l’enfant du siecle!!»²И хотя никто не мог взять в толк, что имелось в виду, никто не понимал этого бессмысленного восхваления мальчика двумя толстыми господами – все равно все кричали, заразившиеся и наэлектризованные. «L’enfant du siecle voile³, – неслось по всем залам. Vive l’enfant! Vive notre enfant du siecle»⁴. Нильс, поддерживаемый множеством рук на своем стуле, смеялся как пьяный, не понимая, что происходит. Его галстук развязался, хманишка расстегнулась, в его всклокоченных волосах играл яркий свет, отбрасываемый люстрами. Вокруг него пританцовывала карлица, шепелявившая восторженно, и вела себя как чертик, выскочивший из табакерки. Русские дамы, с потекшей по лицу тушью, хлопали в ладоши, склонившись вперед так, что застежки на их шелковых платьях открылись, да и сами они, похоже, впали в маразм. Крик испанцев превратился в охваченный энтузиазмом яростный вой. Японцы со смешными мышиными гримасами попискивали среди всего этого, венки наслаждались происходящим, закутавшись в серпантин, в полном восторге, очарованные бесчинством, но среди всего выделялись голоса тех норвежских дам, которые одержимо щебетали по-птичьи, исполняя безмозгло-радостную песнь жаворонка. Лишь американец в одиночестве по-прежнему галопировал на своем звенящем коне, удивленный, что на него вдруг все перестали обращать внимание. Одна из одиноких дам, используя его заброшенность, обратилась к нему с деловым предложением. «Ecoutez, monsieur»⁵, – произнесла она быстро, после чего тут же потребовала от него сто франков.

¹ Дитя века (фр.)

² Дамы и господа, вот дитя века! (фр.)

³ Вот дитя века (фр.)

⁴ Да здравствует дитя! Да здравствует наше дитя века! (фр.)

⁵ Послушайте, месье (фр.)

Велосипедист крутил ногами на стене. Над туалетом непристойно осклабилась дама. Оркестры во всех залах разом грянули туш, а все художники, литераторы, модельеры и актеры, все кокотки и рукодельницы ликовали на языке, который был родным лишь для немногих из них. Они воздавали почти бессмысленную хвалу тому, кого не знали. «Vive enfant du siecle!» Даже Андреас замер во время танца в руках своей болтливой венки. Она бестактно трепалась о нем, говорила, что у нее такое чувство, как будто она переживает исторический момент, хотя это всего-навсего карнавальные проказы, интернациональные шутки богемы. Она даже перестала замечать, что ведет того, на кого «сразу же обратила внимание». В этот миг он едва сдерживал слезы.