Книга Благочестивый танец: книга о приключениях юности, страница 86 – Клаус Манн

Плетясь с опущенной головой дальше, Андреас вдруг замечает, что Нильса нет рядом. Андреас не видит, куда тот подевался. Лишь когда его глаза испуганно оглядывают все вокруг, они замечают его, уже довольно далеко, медленно уходящего от него между молчаливых груд овощей. В тишине сильного запаха земли он уходит с руками, полными цветов, прижимая к ним свое окровавленное лицо, с потемневшим взглядом.

¹ Ах, эти два гуляки (фр.)

² Да, два гуляки (фр.)

³ Или один гуляка со своим красивым другом? (фр.)

⁴A-а, мы развлекаемся в нашем Париже? (фр.)

У Андреаса нет права следовать за ним. Тут он чувствует, что за ним стоит женщина. Он оборачивается и видит ее размалеванное лицо. Чужое, строгое и деловитое, с черными оттопыренными волосами и кирпично-красными губами. Он не знает ее, это не фрейлейн Франциска. Но она знает о нем все. На ней поношенные сапоги и вычурная шляпа с пером. Из-под этой шляпы ее голос хрипло доносится до него – хрипло и добро. Она говорит и указывает при этом на того, кто уходит все дальше и дальше среди фруктовых рядов: «Il ne revient pas»¹. И серьезно качает при этом головой.

Тут Андреас быстро оглядывается на ускользающего. Неужели тот не покажет больше своего лица? Резким испуганным движением он поднимает обе руки, словно пытаясь удержать уходящего. Но его больше не видно. Его уже поглотила пахнущая фруктами темнота.

Он хочет что-то сказать женщине, но и она тоже исчезла. Он видит ее на некотором удалении. Ее широкая спина с достоинством степенно покачивается. Из-под желтого света фонаря, в котором стояла женщина, она медленно удаляется в тьму.

Вокруг, насколько хватает глаз, нет ни души. Андреас уже сомневается, выберется ли он когда– нибудь из всей этой капусты и шпината.

6.

Каким белым и блеклым казался гостиничный номер в утреннем свете! Кровати здесь были широкие, рассчитанные на безграничный разврат.

Андреас уселся на широкой кровати. Он колебался, раздеться ли ему и лечь спать или же позвонить, чтобы принесли завтрак, и затем бодро начать день. Широкая кровать притягивала его. Но рядом с кроватью, на ночном столике стояла фотография Нильса, которую ему когда-то привез в Кельн бедный Паульхен.

Тут уставшему Андреасу пришло в голову, что ему еще нужно сделать. Он встал и пошел через всю комнату к столу. Там, на клетчатой скатерти лежали четки. Они свернулись, как священная змейка, которая тихо лежит и поджидает. Он схватил их, надел на руку. Так он прошел по комнате к постели. И медленно, осторожно, как во время торжественной церемонии, возложил черные четки на строго глядящую фотографию Нильса. Теперь тот был украшен...

После он опустился на кровать – как был одет, во фраке. И закрыл глаза.

Сперва он услышал шум крыльев ангелов. Он не мог открыть глаза и потому не мог видеть ангелов. Но он чувствовал их близость, серебристое шуршание их крыльев, их священно-беззвучный разговор. Они теснились вокруг него, уже вся комната была заполнена ими. Они, по-видимому, появились из стен, весь маленький гостиничный номер был полон ангелов, теснившихся вокруг уставшего, лежащего на широкой постели Андреаса.

Из их массы выделилась Та, которая с недостижимым изяществом когда-то отвергла жертву. Словно кучерявый дымок заклубились ее слова в ночном воздухе. «Ты еще не заслужил. Ты еще не выстрадал. Ты еще не познал меня...»