Онлайн книга «Эш и Скай»
|
Выражение ее лица меняется; я буквально вижу, как рассыпается ее убежденность в своей правоте. Лоб морщится, брови сдвигаются – еще несколько секунд, и она заплачет. Это я уже научился предугадывать по мельчайшим признакам. — Моя футболка в твоем распоряжении… Но так и до обезвоживания недалеко. Скай поднимает голову и в шутку замахивается кулаком, но я на автомате перехватываю ее руку, и она по инерции заваливается прямо на меня. Или это я ее притянул? Нет, наоборот. Она сворачивается в клубок у меня на груди, умиротворенная и побежденная, а потом целует в щеку, прежде чем выпрямиться и привести в порядок волосы. — Спасибо, Эш. Мы сидим и болтаем обо все и ни о чем. Я прекрасно вижу, как ей не хочется оставаться одной. И взгляды, которые она бросает в окно… Кажется, Скай боится, что Джош явится сюда со своими приятелями. Хорошо, что я никуда не тороплюсь. — А где ты научился так бросать мяч? — Я играл в бейсбол в старшей школе. Был питчером в команде и даже получил спортивную стипендию. — Почему тогда ты работаешь на двух работах? И не играешь за университет… — Я попал в аварию и сильно повредил руку. Поступление пришлось отложить. Я поэтому только на третьем курсе. Из-за травмы я бросил бейсбол и со стипендией тоже пролетел. Пришлось выкручиваться. — А родители не могли тебе помочь? — Мама умерла, когда я был маленьким. А отца я никогда не знал. Мама рассказывала, что он был профессиональным бейсболистом, все время в разъездах и тому подобное. Когда я начал играть, то решил: вот добьюсь успеха, все станут про меня говорить, отец узнает, что у него есть сын, которым можно гордиться, и вернется домой. А потом я вырос и понял, что мама мне врала. — Тебя отправили… в приют? — Нет, меня воспитывала бабушка. Она умерла, когда я учился в старших классах. Если честно, только благодаря ее страховке банк выдал мне кредит на обучение… — Мне так жаль… Скай садится поближе и берет меня за руку. Но я рассказываю это не для того, чтобы ее разжалобить. Мне нелегко вот так открыться и подпустить к себе человека. Но, может, мой рассказ о собственных проблемах поможет Скай посмотреть в глаза своим. В ее жесте нет ни капли снисхождения: сжимая мою ладонь, она словно говорит: «Я тебя понимаю», а не «Господи, какая же у тебя дерьмовая жизнь». Вот только моя боль – это моя боль, и я не хочу, чтобы кто-нибудь ее видел… Поэтому я меняю тему. — А ты чем занималась в школе? Наверное, была болельщицей? — Надеюсь, ты шутишь. Родители мне бы никогда не разрешили. — Что, держали тебя в ежовых рукавицах? — В моральном смысле? Да хуже тюремных надзирателей. Хм-м. Радости современного пуританства и посредственного консерватизма. На секунду я представляю Скай в школьной форме, и следом в голову приходят совсем не богоугодные мысли. Соберись, Эш. — Из-за этого я в старшей школе ничем особо не занималась. После уроков сразу шла домой, чтобы помогать в церкви. — Только не говори, что ты пела в хоре! Это будет совсем избито. — Я пела в хоре. Сама того не желая, Скай смеется – забавно, насколько ее жизнь соответствует представлениям об обычной христианской семье. — Там ты встретила своего бывшего? Взгляд Скай туманится. Наверное, не стоило об этом спрашивать. — Его родители были знакомы с моими, это нас сблизило. |