Книга Эш и Скай, страница 72 – Нин Горман, Матье Гибе

— Ты встречалась с ним после… ну, после аборта?

— Да, на День благодарения.

По телу Скай пробегает дрожь. Я делаю вид, что ничего не заметил, но у меня начинают возникать определенные подозрения.

— А вы долго были вместе?

— Два года. Вроде бы долго, но все равно недостаточно, чтобы по-настоящему узнать человека… Ну или я совершенно не разбираюсь в людях.

Да уж, в том, что касается поспешных суждений, Скай нет равных. Она ошиблась в отношении Джоша, в отношении меня и, судя по всему, своего бывшего. Если он произвел на Скай такое хорошее первое впечатление, что она встречалась с ним два года, значит, он отлично скрывал свою истинную натуру. Она с трудом может о нем говорить. Готов руку отдать на отсечение, это он ее избил.

— Он остался в Либертивилле?

— Нет, уехал учиться в Колумбийский университет в Нью-Йорке.

— Крутое местечко. Тоже спортсмен, как Джош?

— Всего лишь сын будущего сенатора.

Скай почти выплевывает эти слова, ее лицо каменеет. А у меня не остается никаких сомнений.

— Забавно: у меня столько претензий к собственной семье, меня послушать, так родители – причина всех моих несчастий. Вот только я сама навлекаю на себя беду. Они всегда говорили мне не высовываться, вести себя прилично. Но я переспала с этим парнем, забеременела, сказала, что они заставили меня сделать аборт, а после их слов только укрепилась в своем чувстве вины. Я приехала сюда в надежде стать свободной и беззаботной, но в итоге связалась с Джошем и его приятелями-насильниками.

— Не нужно так говорить, Скай.

— Почему? А если я действительно сама во всем виновата? Если все это происходит только из-за меня?

Она прижимается к моей груди и всхлипывает, как маленькая девочка. Это слезы полного отчаяния. Скай опустилась на самое дно, и единственная, на кого она может обратить свой гнев, – это она сама.

— Ты не несешь ответственность за безумие других людей, Скай. В том, как с тобой поступили, в том, что тебя предали, твоей вины нет.

Она только сильнее заходится в рыданиях, словно мои слова больно жалят ее; самоуничижение ядом растекается по ее венам.

— Ты ни в чем не виновата, слышишь?

Скай поднимает голову и смотрит на меня. Тушь течет по щекам, но все равно сейчас она прекрасна как никогда.

— Вот черт. – Она шмыгает носом. – Единственный честный человек в моем окружении – парень с сомнительной репутацией, который меня отверг.

Она ищет ответ в моих глазах, а потом ее взгляд останавливается на моих губах – и мое сердце замирает. Не может быть и речи о том, чтобы я ее поцеловал, пусть даже все во мне этого требует. Мы забываем дышать, и мир вокруг как будто растворяется… Я зажмуриваюсь, чтобы прекратить эту муку, и отстраняюсь. А ее губы прижимаются к моим. Открываю глаза, и ладони сами ложатся на ее щеки. Язык встречается с ее языком, и я чувствую, что она вложила в этот поцелуй всю свою боль – что она наконец позволила себе ее отпустить. У поцелуя вкус слез, соли и отчаяния. Но когда наши губы соприкасаются, я вижу звезды. Я вижу звезды в этой темной ночи.

Мы останавливаемся, чтобы перевести дыхание, Скай улыбается – и я, не задумываясь, улыбаюсь в ответ. Она притягивает меня к себе, ложится на кровать, и мы снова целуемся. Я нависаю над ней, стараясь не раздавить, и чувствую, как внутри разгорается желание. Скай выгибается, прижимаясь бедрами ко мне, и я отвечаю ей, медленно двигаясь взад-вперед. Никогда прежде я не испытывал такого возбуждения, а ведь мы до сих пор одеты. С ее губ срывается вздох удовольствия – и отзывается во мне совершенно удивительным образом.