Книга Эш и Скай, страница 95 – Нин Горман, Матье Гибе

— Порадуй меня, скажи, что ты не выбрала какую-нибудь сентиментальную песенку.

— Не повезло, мой друг, – говорю я, стараясь не расхохотаться, когда из колонок звучат начальные аккорды главной песни из «Грязных танцев».

Эш закатывает глаза к небу, а я испытываю несказанное удовольствие от возможности ласково его помучить.

Танцую под первые такты и с радостью потанцую еще, только бы Эш присоединился. Он пока больше говорит, чем поет, и, наверное, уже жалеет о том, что встал со стула. Но потихоньку его голос, охрипший от табака, подстраивается под мелодию. Я подаю ему реплику и безотчетно хватаю за руку, чтобы он сосредоточил все внимание на мне, забыв о страхе сцены.

Эш смотрит мне в глаза, слушает музыку. Кажется, он наконец выпускает себя на волю, и я следую за ним; мир вокруг нас как будто исчезает.

Скай: «You’re the one thing» – «Ты единственный».

Эш: «I can’t get enough of» – «Кем я не могу насытиться».

Каждое слово бьет точно в цель и словно прошивает меня электрическим разрядом. Это пугает, и все же я бы ни на что не променяла эти мгновения. А ты чувствуешь то же самое, Эш?

Он отступает на шаг, но мою ладонь не выпускает.

Поворачивает меня под своей рукой, как в старом добром фильме, и мы вместе поем припев:

Скованные микрофонами, мы неловко пытаемся повторить хореографию из «Грязных танцев». И неважно, что у нас плохо получается: мы проживаем этот восхитительный момент на полную. Наступает момент, когда Эш должен танцевать один. Он откуда-то знает движения, и я не могу сдержать улыбку. От неожиданности я едва не спотыкаюсь. Мы смеемся, теряя нить песни, но мне все равно! Эш улыбается – я никогда еще не видела, чтобы он так улыбался. Маска, которую он носит все время, наконец-то спала.

Приближается большой финал, и мне в голову приходит безумная идея… Я забираюсь на барную стойку. Эш внизу готовится меня ловить. Я доверяю ему до такой степени, что вообще не боюсь разбиться.

Прыгаю вперед – и он меня ловит. Вряд ли выходит так же зрелищно, как в фильме, но зал нам аплодирует. Эш опускает меня так, что я буквально соскальзываю по его телу. И умираю от желания его поцеловать. Он тоже – я вижу это по тому, как его взгляд замирает на моих губах, как он задумчиво прокручивает языком пирсинг.

На глазах у всех мы обнимаемся, и сердце у меня бьется как сумасшедшее.

Лучший день рождения в моей жизни.

Погожие деньки вернулись. Не только в Блумингтон, но и в каком-то смысле в мою жизнь. Я наконец-то нашел свое ясное небо, вот оно – рядом идет. Солнце сподвигло нас отказаться от машины, если речь идет о небольших расстояниях, и мы все чаще ходим куда-нибудь вдвоем. Иногда – в «Дели», иногда я провожаю Скай в общежитие, но время от времени мы просто гуляем, чтобы проветрить голову и подышать свежим воздухом.

Со дня рождения Скай я научился ценить эти беззаботные моменты. Она легко шагает впереди по парковой дорожке. Солнечные лучи проникают сквозь листву, и Скай забавляется, наступая на пятна света, как маленький шебутной котенок. Она еще не до конца исцелилась: я замечаю, как порой она замыкается в себе, когда получает сообщения, как мрачнеет и отводит взгляд, когда к другим студентам приезжают родители. А еще остается дистанция, которую она старается поддерживать в общении с Элиасом. Но все равно не перестает бороться за то, чтобы стать сильной, яркой, независимой Скай.