Книга Даже когда я уйду, страница 50 – Николь Фиорина

А я не обращала внимания вообще ни на что. Кроме него.

Нам хотелось высказать друг другу столько всего, но слова могут как помочь, так и все испортить. Никто не хотел рисковать.

Олли двигался медленно, неуверенно, следя за моей реакцией и наслаждаясь ею. Его пальцы провели по моим рукам. И даже если бы он больше никогда не коснулся меня, этого оказалось бы достаточно.

Олли склонил голову и мазнул своими губами по моим, а потом отстранился, чтобы как следует на меня посмотреть.

В его глазах сияла борьба, безнадежная и полная надежды одновременно. Только Олли мог разом выражать столько эмоций. Мгновения пролетали сквозь нас, смешиваясь с ударами сердца и нашими движениями.

Я замерла, не в силах разобраться в себе, боясь принять хоть какое-то решение. Но благодаря касаниям Олли сомнения исчезали. Его близость исцелила меня. Выворачивала меня наизнанку с каждой наполненной ожиданием секундой.

Руки Олли провели по моим влажным волосам, и дыхание его сбилось. Я впервые посмотрела на него сквозь воду: вода стекала по его ресницам и губам, челюсть напряглась.

Он словно не выдерживал тяжести всего происходящего – прижался лбом к моему лбу, зажмурился, положил пальцы мне на шею…

Притянул к себе, поцеловал, нависая, отдаляясь, снова притягивая к себе. У меня затряслись руки, слишком уж долго я сдерживалась. Дыхание превратилось в песню, в наш великолепный плейлист для таких вот священных моментов. Но даже тишина может поведать историю, рассказать о желаниях, нуждах… а мы так и будем делить ту самую мелодию.

Форма его губ идеально совпала с моими, из носа вырвался выдох облегчения. Я схватила его за талию, чтобы не упасть, и Олли выдохнул слово, которое заставило меня замереть.

— Мия…

О, сколько в его голосе было эмоций! Олли уперся спиной в кафель и потащил меня за собой. Мы целовались так, словно делали это впервые. Или в последний раз, счастливо скованные цепями, из которых невозможно выбраться. Связанные губами.

Вода похолодела, но мы будто бы в огне горели. Этот момент останется в наших душах пламенным воспоминанием – до тех пор, пока мы не воссоединимся вновь.

Наши языки сплелись в медленном, успокаивающем танце: каждое движение прогоняло боль, задевало все нервы. Я выпила воду с его губ, а потом вернулась к нашему танцу – пока один отдает, второй берет. Вкус Олли заставлял кровь петь, а голову – кружиться. Он меня пьянил.

Пальцы мои потянули его за пояс, но он отпрянул назад и покачал головой. Открыл рот, будто бы собираясь что-то сказать, но так же быстро его захлопнул. Олли провел языком по губам, слизывая воду, и поцеловал меня в последний раз. А потом обогнул меня и вышел из кабинки.

Я осталась стоять под душем без движения, пустая и отвергнутая.

Прошло время – не знаю, сколько. Я наконец выбралась из душа, двигаясь на автопилоте. Оделась, высушилась, уставилась на себя в зеркало. Вокруг меня суетились люди, а я чистила зубы, неспособная понимать ни чужие слова, ни свои собственные мысли… пока по интеркому не раздался голос директора Линча.

— Все выходы перекрываются до дальнейшего распоряжения. Повторяю, говорит директор Линч, и Долор закрывается до дальнейшего распоряжения. Прекратите все свои активности и возвращайтесь в комнаты для пересчета.