Книга Бесчувственный Казанова, страница 40 – Л. Дж. Шэн

— Потому что… – я наклонил камеру и убрал оставшуюся пыль карандашом для чистки оптики, – …отношения должны строиться на доверии.

— Но у нас нет отношений.

— Есть, – возразил я, зажав губами незажженную сигарету. – Просто не романтические.

— Сомневаюсь, что смогу когда-нибудь тебе доверять.

— Тогда не выходи за меня.

— Черт подери, ты же знаешь, что я должна. – Даффи состроила гримасу и принялась подметать еще усерднее, не сводя глаз с пола, прямо как Золушка. – Ты же не потребуешь половину моих денег? Я правда не могу позволить… То есть, даже если Би Джей потом попросит меня выйти за него…

Невероятно. Она опять завела эту пластинку даже после всего, что он ей сделал. Улетел на другой конец гребаного света, когда она больше всего в нем нуждалась. Насколько же эта девица одержима деньгами?

— Никакого брачного договора, – решительно настоял я. – Это наш тест на доверие. Ты должна доверять мне, а я тебе.

— Что именно? – воскликнула она. – У тебя нет даже айпада.

— Деньги не главное в жизни. – Пускай я жил с этим девизом, но все же понимал, что очень дерзко говорить такое карьеристке из среднего класса. Я говорил, как познавшие дзен биткоиновые миллиардеры, которые считали себя одухотворенными лишь потому, что отрастили бороду и занимались йогой с козами на пляже Пфайффер.

Даффи убрала метлу в кладовку.

— В таком случае скажи, что ты выиграешь, женившись на мне. Да, ты говорил, что хочешь остаться в Нью-Йорке по работе, но почему не желаешь браться за задание, которого так боишься?

— Если скажу, ты оставишь разговор о брачном договоре? – вздохнул я.

Она замешкалась, а потом кивнула.

— Аляска, – сказал я.

— Что, прости? – Даффи нахмурилась.

— Аляска. Мой босс хотел, чтобы я переехал туда на восемь месяцев для съемок документального проекта. Мне не нравится Аляска. Я никогда там не был, но и не собираюсь. Видимо, он настаивал, чтобы поехал именно я только потому, что я не привязан к Нью-Йорку. У меня нет семьи, нет партнерши. Мне нужны были какие-то обязательства.

— Почему ты так ненавидишь Аляску?

— А это уже другая история для гораздо более пьяного разговора.

Даффи молча смотрела на меня и впервые в жизни – впервые за все годы моей клятой жизни – я почувствовал, что меня видят по-настоящему. Это воодушевляло, пугало, а главное, было ужасно странно. Я вновь заполнил тишину словами.

— Сложность в том, что я должен задержаться здесь на несколько месяцев. Никогда этого не делал.

— Ты никогда не жил на одном и том же месте несколько месяцев подряд? – спросила она с другого конца комнаты.

— Никогда.

— Почему?

— Еще одна история для другого пьяного разговора.

— И часто ты выпиваешь, чтобы справиться с неприятной ситуацией? – Даффи обеспокоенно нахмурилась.

— Я не алкоголик, – пояснил я.

— Обычно алкоголик не признается в том, что он алкоголик, – заметила она. – В любом случае, я такая же. Люблю хорошую выпивку. И не очень хорошую тоже, если пребываю в плохом настроении.

— Может, ты и умеешь пить. – Я встал и прихватил свою куртку и бумажник. – Но я настоящий эксперт. Чтобы стать таким, потребовались годы неустраненной эмоциональной нестабильности, комплекс проблем от взросления без отца и матери и глубокое отрицание. – Я похлопал себя по груди.

— Ты не единственный обладатель статуса травмированного человека, – сказала Даффи с печальной улыбкой. – Да будет тебе известно, я тоже топлю свои проблемы в стакане. Так принято в Англии.