Книга Мое темное желание, страница 130 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

— Проваливай отсюда. Сходи на прогулку. – Я отпрянул так далеко, как только позволял узкий коридор. – Мне нужно поговорить с твоей сес… – Нет, она ей не сестра. – С Фэй.

Не считая очевидного доказательства ее присутствия (ее машины), я знал, что Осьминожка пряталась где-то в этих стенах по той простой причине, что ей больше некуда идти.

Тэбита шмыгнула носом, выпятив нижнюю губу.

— Неужели она тебе правда нравится?

Нет, не нравится.

Она мне не просто нравится.

Я трагически ею одержим.

— Уйди.

Я повернулся к ней спиной и стал распахивать двери. Когда дошел до последней в коридоре, обнаружил, что она заперта. Есть.

Я отпустил ручку.

— Фэрроу.

При желании я легко мог бы сорвать ее с петель. В любой другой ситуации так бы и сделал. Но, как ни странно, хотел, чтобы Осьминожка сама меня впустила. Пригласила в свои владения.

— Придурок, – поприветствовала она из-за двери. Голос звучал нормально. Спокойно и непринужденно. Храбро.

Я прижался лбом к двери и закрыл глаза. Один только ее голос успокоил мою клятую душу. И в этом заключалась проблема. Серьезная.

— Открой дверь.

— Я не открою даже консервную банку с тунцом, чтобы порезать тебе запястье. Попробуй еще.

— Давай перефразирую: открой дверь, или я ее выбью.

Пришлось позабыть о желании вернуть ее расположение. Все тело гудело – отчасти от ярости, но больше от отчаяния. Фэрроу должна открыть дверь. Сейчас же.

— Валяй. – Раздался звук выдвигаемого ящика. – С ножом я управляюсь не хуже, чем с саблей. – Словно по сигналу, что-то лязгнуло. Как будто лезвие вонзилось в дерево. – Продолжай валять дурака и узнаешь, Сан.

Я невольно расплылся в улыбке. Она единоличница, и меня это восхищало.

Я прислонился плечом к двери.

— Ты выбросила обувь на пятьдесят тысяч долларов, юная леди.

Она зевнула.

— Ты поручил кому-то сложить ее обратно в мою гардеробную.

— Откуда ты знаешь? – Неужели я настолько предсказуем?

Ответом мне стала тишина. Прошло еще мгновение, прежде чем Фэрроу ответила с явной неохотой:

— Ты всегда обо мне заботишься.

— Но ты все равно убежала.

— Я уехала. Причем не превышая скорость. Не стоит так зазнаваться.

— Открой.

— Захлопнись.

Я пытался сдержать улыбку.

— Рассказать тебе забавный факт об осьминогах? – предложил я.

Тишина. Я воспринял ее как знак. Наконец-то.

— Осьминог выпускает чернила, когда оказывается в опасности. Слизь и меланин заволакивают обоняние хищника, отчего ему становится трудно найти осьминога. – Я повернулся и снова уперся лбом в дверь. – Но чернила настолько действенные, что осьминог сам может погибнуть, если не выплывет из них.

Что ты делаешь и когда вдруг превратился в чертову Animal Planet?

Оливер и Ромео отвели бы душу, если бы сейчас меня услышали.

И все же я провел носом по облупленному дереву и заговорил:

— Иногда нужно рисковать. Ты слишком многое потеряешь, если все прекратишь, Осьминожка. – Я умолял? Пресмыкался? Не знаю. И мне все равно. На самом деле меня заботило только одно: чтобы эта женщина вернулась в мой дом.

Я выждал минуту, пока она заговорит. Минута превратилась в две. Потом в три. Еще минута – и клянусь, я уйду отсюда с фиолетовой вмятиной на лбу.

Наконец Фэрроу избавила меня от страданий.

— Ты мог рассказать мне о вечеринке по случаю помолвки.

Весь воздух со свистом покинул легкие. Я поджал губы. Никогда не объяснялся ни перед кем, кроме мамы, и делать это сейчас казалось мне унизительным. Но Фэрроу, конечно же, права. Я мог сказать. Должен был.