Книга Мое темное желание, страница 146 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

— Усмири свой самодовольный вид, – велел я.

— Тебе понравилась хоть парочка? – Она повиляла бровями. – Фильмов.

— Осьминожка, они были объективно ужасны.

Ее смех пронизывал меня, отчего становилось легче.

— Назови меня так еще раз.

— Осьминожкой?

— Да.

— Осьминожка.

Фэрроу ухмыльнулась.

— Такое необычное прозвище.

Я улыбнулся.

— Такая необычная девушка. – Я сбросил пиджак с плеч. – В общем, я сидел в окружении роз и домашних блюд, которые сам приготовил, и вдруг понял, как же я жалок. Тебя рядом не было. К тому же ты выглядела такой счастливой, когда уезжала, хотя я умолял тебя остаться.

— Я думала, что это демонстрация силы. – Ее взгляд стал мягче, и я поверил ей. – Как же Эйлин оказалась там, где должна была сидеть я?

Я ответил ей невозмутимым, бесстрастным взглядом.

— Заявилась ко мне на порог. Она пришла навестить мою маму в доме по соседству и, видимо, решила, что мы можем пройтись по списку задач, пока она в городе.

Мама появилась у Эйлин за спиной, прежде чем я успел ее прогнать, затащила ее в мое логово и настояла, что мы должны вместе поужинать. А потом умчалась, пока мы не успели даже разлить шампанское по бокалам.

«Ты же знаешь, какие у меня бывают головные боли», – пожалуй, самое неубедительное оправдание на свете. У нее уже лет тридцать не болела голова.

Фэрроу задумчиво постучала себя пальцем по губам.

— Почему ты не скажешь маме, что не хочешь жениться на Эйлин?

— Потому что я обязан удачно жениться не только ради матери. Но и ради отца тоже.

— И ты готов пожертвовать собственным счастьем ради счастья матери?

— Да, – ответил я без колебаний. – Я привык чувствовать себя несчастным. По правде говоря, я привык не чувствовать вообще. По крайне мере, у мамы еще есть шанс на счастье. – Меня мало что пронимало, но те шесть с лишним лет, когда мама ушла в себя, до смерти меня напугали. Повторение случившегося ее погубит. Мы с Селестой Айи всеми силами старались этого не допустить.

Фэрроу выглядела печальной, и оттого я сам почувствовал печаль. Меня тяготило, что ее настроение будто передавалось мне, словно мы связаны невидимой цепью.

— Я могу это понять. – Она кивнула. – Все, чего я когда-либо хотела, – это иметь семью. Быть частью целого. Я понимаю, почему ты решил создать свою, пусть даже неестественную. – Легкая дрожь Фэрроу усилилась. Я заметил, что у нее застучали зубы.

— Нам нужно раздеться, – выпалил я.

Она хлопнула меня по груди.

— Как удобно придумал.

Я облизал губы.

— Чтобы не подхватить пневмонию.

— Я не настолько замерзла.

— В таком случае сделай это ради меня.

— Хочешь увидеть меня голой?

— Я хочу тебя любую, – признался я, зная, что она никогда не истолкует мои намерения неправильно. – Но особенно обнаженной, а конкретнее – верхом на мне.

Она схватилась за край толстовки и сняла ее одним махом.

И вот так просто я пошел ко дну, утопая в желании.

= Фэрроу =

Зак завелся еще сильнее, как только увидел меня без лифчика. Мои затвердевшие и чувствительные соски молили о внимании. Но он обошел их, развалившись на сиденье, а его возбужденный член выпирал под мокрыми брюками возле бедра. Зак лениво поглаживал его через ткань, второй рукой расстегивая рубашку.

Я выгнула спину и спустила джинсы до колен, неотрывно глядя ему в глаза.