Книга Мое темное желание, страница 187 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

Вилка выпала из его руки и со звоном упала в тарелку. Он открыл рот, но не сумел произнести ни слова, подтвердив мои подозрения о том, что у него в голове нет ничего, кроме схем быстрого обогащения на биткоинах и порно для фетишистов.

Я щелкнул пальцами перед его глазами, теряя терпение. Эйлин следила за нами, и я не хотел затягивать с этим больше, чем необходимо. С тех пор как открыл для себя радости секса, я решил, что окажу ей дурную услугу, если заточу в браке, который его лишен. Она сможет найти себе свою собственную Осьминожку, которая ее исцелит (удачи с этим, потому что моя неповторима).

— Я ясно выразился? – повторил я.

Он громко сглотнул.

— Д-да.

— Хорошо. – Я смахнул ворсинку с плеча, расплывшись в холодной усмешке. – Запомни, мистер Овсянка: если ранишь ее, обидишь или попытаешься за ней приударить, я узнаю и приму меры. – Я поправил воротник его рубашки, при этом к нему не прикасаясь. – Наслаждайся своей запеченной пастой.

= Фэрроу =

Я пришла к выводу, что иметь собственную прислугу даже хуже, чем самой быть домработницей. Все выходные в Хэмптонсе Зак отправлял свой персонал со мной нянчиться. За мной бегали люди, предлагавшие сделать очередной смузи, набрать ванну, принести кофе из «Старбакса» и отвезти по магазинам.

— У меня есть ноги, водительские права и способность действовать самостоятельно, – рычала я на них, слыша в ответ смешок Зака где-то в отдалении. – Пожалуйста, бога ради, сделайте перерыв. Посмотрите фильм. Угоститесь чем-нибудь в буфете. Оставьте меня в покое.

В отсутствие Эйлин мне стало гораздо легче. Она уехала на срочный вызов к пациенту посреди ужина с Заком и не вернулась.

Все выходные Андраш засыпал меня сообщениями, умоляя пересмотреть мое отношение к Вере. Один раз я позвонила ему и спросила, почему он так сильно беспокоится по этому поводу. Он ушел от ответа, настаивая, что печется обо мне и моих интересах. Я была расстроена, озадачена, но больше всего разочарована. Думала, что Андраш на моей стороне.

Мы с Заком вели себя безрассудно, то и дело ускользая в розарий, чтобы тайком подарить друг другу поцелуй и доставить удовольствие. Чувство вины тяжким грузом оседало внутри, но я все равно добровольно в этом участвовала.

По ночам он забирался в мою постель и пробуждал во мне чувства и ощущения, о существовании которых я даже не знала. Он боготворил мое тело, и впервые в жизни я почувствовала, что меня выбрали, а не терпели по умолчанию. До такой степени, что я поняла: нам нужно откровенно поговорить о том, к чему мы идем.

Происходящее больше не походило на краткосрочный проект.

Теперь оно напоминало вечность.

За несколько часов до вылета домой Зак оставил мне на тумбочке записку.

В два часа в розарии

Порхавшие в животе бабочки рассказывали историю, которая стара как мир.

Закари Сан не был для меня ни начальником, ни временным увлечением – он был для меня всем.

Настало время для разговора, который я откладывала несколько месяцев.

Я пришла к скамье в саду на несколько минут раньше. Камень в форме лебедя обрамляли сочные красно-белые цветы с шипами, схлестываясь, словно сабли. Я стала коротать время, просматривая письма от моих адвокатов в телефоне. Я никогда не была трусихой, но при мысли о том, что признаюсь Заку в своих чувствах, пробивал холодный пот.