Книга Мое темное желание, страница 204 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

— А должны. Я поступила неправильно.

— Если хочешь бросить, бросай. Порой, чтобы уйти, нужно больше храбрости, чем чтобы настойчиво продолжать. – Я приподнял ее подбородок, заставляя посмотреть на меня. – Но если ты все бросаешь, потому что боишься чужого мнения, то это чушь. Ты сильнее этого, Фэрроу Баллантайн.

— Я не бросаю. Ну, пока не решила. – Она вздохнула, дергая пушистые нейлоновые нитки в покрытии багажника. – Наверное, суть в том, что я считала себя независимой, думала, что живу сама по себе и по-своему борюсь с Верой. Но на самом деле мне помогал папа – больше, чем я думала, – а еще ты.

Попроси меня о помощи, Фэрроу. Ты не одна. Я твой универсальный солдат.

Но прежде чем я успел ответить, она села и отряхнула руки.

— Мы можем поехать домой?

Я всматривался в ее лицо, не в силах понять ее эмоции, и мне это претило.

— Конечно.

— Думаю, пора закончить нашу партию в го.

= Фэрроу =

Я пришла к выводу, что больше всего буду скучать по «Обнаженной француженке, готовящейся принять ванну». Так сильно, что была почти готова попросить, чтобы он подарил мне ее на память, но решила, что это будет противоречить сути моих планов. Я запомнила ряд картин в кабинете Зака, пока врач обрабатывал мои мнимые раны. Мои настоящие раны невозможно исцелить с помощью аптечки и стетоскопа. Мне нужно время, но я оправлюсь. Знаю, что оправлюсь.

Зак вился вокруг нас, суетясь из-за каждого растущего синяка, будто я побывала в схватке с медоедом.

— С ней все в порядке. Только несколько ссадин. – Доктор Салливан отложил ватный тампон. – Ничего серьезного. – Он замолчал на мгновение. – Не серьезнее пореза на пальце.

А. Так и думала, что узнала его. Семейный врач Оливера. Тот самый, который обрабатывал раны Бретта-младшего после происшествия на кухне. Когда он закончил наводить порядок, Зак проводил его и через несколько минут вернулся ко мне.

Я кивнула на доску для игры в го.

— Пора продолжить нашу игру. – Откладывать нет смысла.

— Куда-то спешишь?

— А если спешу? – Я вскинула бровь, прощупывая почву и чувствуя, как внутри все сводит от напряжения.

— Смотря куда. – Он помолчал. – И бога ради, не говори – в Монови.

— Ты не веришь в Бога.

— Нет, но верю, что кто-то во Вселенной надо мной подшучивает. – Зак занял свое привычное место за столом. – Но серьезно. Если скажешь «в Монови», взорву город.

Я села в кресло с плюшевой обивкой и сняла крышку с чаши.

— Как?

От моего внимания не ускользнуло, каким легким стал наш разговор. Будто мы оба хотели избежать неминуемых огорчений.

Как и всегда, он взял камень с безупречным игровым этикетом.

— Забыла, что наш сосед торгует оружием?

Я ответила на его ход самым безжалостным ходом, какой только смогла придумать.

— Точно. Что ж, тогда, пожалуй, пощажу единственного жителя Монови.

Зак хмуро посмотрел на доску.

— Это может занять всю ночь.

— У меня хорошая выносливость.

— Может, и так, но я намерен хорошенько тебя измотать.

— Мы, само собой, все еще говорим об игре.

— Конечно.

Четыре часа спустя Зак начал вести на доске. Все это время мы не проронили ни слова, сосредоточившись на камнях. Казалось, он погрузился в раздумья, когда я наконец набралась смелости, чтобы затронуть тему.

Я откинулась на спинку кресла и сцепила пальцы в замок, сложив руки на коленях.