Книга Мое темное желание, страница 57 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

По пути в столовую я заметил Фэрроу. Вот и оставил ее в покое в первый рабочий день, называется. Она стояла на четвереньках в коридоре и оттирала стойкое пятно с мраморной плитки. Я уже привык видеть ее такой: взмокшей, с гнездом на голове и в одежде, покрытой пятнами от хлорки.

Она выглядела жалко. Результат нищеты и изнеможения. Полная противоположность мне и моей благородной гостье. А еще я впервые осознал, что она так безумно красива, что у меня перехватило дыхание. С точеными чертами лица, золотистыми волосами и сияющими голубыми глазами. А отросшая челка, слегка волнистая и непослушная, придавала ей вид классной гранжевой девчонки с разворота Vogue.

Меня напугал этот ход мыслей. Я никогда не восхищался людьми. Тем более чем-то столь скоротечным, как их красота.

Все хорошо. Все нормально. Пока ты не забываешь, что она всего лишь средство достижения цели и обычный человек, можешь любоваться ее внешностью.

Желая подтвердить собственное мнение, я обступил ее, как лужу рвоты, и смерил насмешливым взглядом, пока вел Эйлин по коридору.

— Ты пропустила пятно.

Фэрроу подняла сердитый взгляд, наверняка мысленно меня прирезав.

— Извини, босс, от тебя не избавиться.

Вот и она. Услышав дерзость моей горничной, Эйлин тихо охнула и перевела взгляд между нами.

Я остановился между гостиной и гостевым крылом, не сводя глаз со своей новой домработницы.

— Для тебя – мистер Сан.

Фэрроу прислонилась к стене и сдула прядь волос с глаз, глядя на нас с Эйлин оценивающим взглядом. Казалось, ее совершенно не смущало и не расстраивало, что ее застали в таком виде. Возле наших ног. Пока она оттирала пол до блеска. Фэрроу вздернула подбородок и улыбнулась Эйлин во весь рот.

— Он говорил, что отстойно играет в го? – Из ее уст это прозвучало ровно так, как и предположила мама: будто «го» – кодовое слово для обозначения кое-чего другого, и она сейчас обвинила меня в том, что я плох в постели.

Эйлин вскинула брови, дотронувшись изящными пальцами до ключицы.

— Ты позволишь ей так с тобой разговаривать?

— Надеюсь, что нет. – Фэрроу взяла тряпку и продолжила тереть пол. – Моя сексуальная фантазия – чтобы он меня уволил.

Удивительно, но мне вдруг захотелось стать частью ее сексуальных фантазий. Более того, мне сложно представить, чего бы я хотел сильнее, чем наблюдать, как она лежит голая, разведя ноги, и показывает мне, как сильно возбуждена. Я окончательно рехнулся. Погрузился в мутные неизведанные воды чуждых мыслей и необузданных желаний. Фэрроу драила так тщательно, что грязная вода брызнула с тряпки на мою босую ногу. У меня дернулся глаз.

Она захлопала ресницами, одарив нас ангельской улыбкой.

— Уволил, а не покушался на меня. Ведь это он тоже делал. Он рассказывал, что любит метать ножи?

Я ее прикончу.

Но сначала трахну.

Потому что (и это очень важно) по какой-то неведомой причине казалось, что она единственная женщина, об интимной близости с которой я мог хотя бы помыслить. И вообще, как оказалось, я не мог перестать думать о ее лице. О ее теле. О ее язвительной улыбке. О том, как она двигалась на дорожке для фехтования. Как фея Динь-Динь, будь та убийцей. Смертельно опасная и в то же время нежная.

Эйлин резко отступила и повернулась ко мне.

— У тебя есть метательный нож?