Книга Мое темное желание, страница 77 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

— Скажу это один раз и скажу по-хорошему: никогда, ни при каких обстоятельствах не смей смотреть на эту женщину, прикасаться к ней, говорить с ней или даже дышать в ее сторону. Понял?

Но, очевидно, меня не поняли. Потому что Безмозглый Бретт в ответ запрокинул свою пустую башку и расхохотался так дико, что чуть не выкашлял легкое.

— Черт, приятель, остынь. Она всего лишь прислуга. У меня дома с десяток таких, если захочешь поменяться.

— Младший, – рявкнул Бретт-старший слева от меня.

Ножки моего стула заскрипели по полу. Я привстал, готовый вонзить нож Младшему между глаз, как вдруг случились два события.

Первое: раздался раздражающий, пронзительный голос Даллас Коста, которая пропела из фойе:

— О, Закари-и-и-и.

И второе: Фэрроу Баллантайн кончиками пальцев дотронулась до моего запястья.

= Зак =

Оставив Даллас в стороне (хорошо бы на другом континенте), я сосредоточился на прикосновении Фэрроу. Оно опалило мою плоть до кости. Стараясь не зашипеть, я отдернул руку и смерил ее взглядом.

— Что ты делаешь?

— Не знаю. – Она нацепила легкую улыбку. – Наверное, выталкиваю тебя из зоны комфорта?

— Не надо. Мне в ней нравится, черт побери.

Но в моем голосе не слышалось резкости. Не возникло и рефлекторного желания броситься в ванную и тереть кожу, пока не сниму пораженный слой. Образ отца, мертвого и замершего надо мной, по-прежнему промелькнул в мыслях, но ненадолго. И у меня не возникло жуткой реакции, как обычно бывало, когда ко мне прикасались. Я чувствовал лишь… опьянение. И легкую тошноту. Фэрроу отступила, сдула прядь волос, упавшую на глаза, и пошла к выходу.

— Только посмотрите, сколько еды. – Даллас наклонилась, чтобы послать мне воздушный поцелуй, вторгаясь животом в мое личное пространство. Это послужило ужасным напоминанием о том, чего от меня ждала мама. Наследника. Того, кто продолжит род Сан.

Ромео стерпел братские объятия Бретта-младшего и оттолкнул его прочь, упершись пальцем ему в лоб.

— Проверь, не пропал ли бумажник из заднего кармана, – процедил я Рому, прогоняя официанта, когда тот попытался забрать нож, который я вонзил возле тарелки Младшего. Пусть служит предупреждением оставшуюся (будем надеяться, недолгую) часть вечера.

— Все так радует глаз. – Даллас хлопнула в ладоши, подпрыгивая на месте, насколько позволяло существо в ее животе. – Кроме компании, говорят.

Даллас Коста была очаровательным созданием. С пышными каштановыми волосами, которые ниспадали с плеч. Наивными карими глазами, широкой улыбкой и фигурой, ради которой большинство мужчин развязали бы Третью мировую войну. И все же она нисколько меня не будоражила. Слишком шумная, радостная и простая, на мой вкус.

— Белые трюфели. – Она прямо руками взяла пасту каватаппи^[45] из общего блюда и отправила в рот. – Для меня заказал, да?

— Все только для тебя. – Я жестом велел официанту принести мне другой нож для мяса, хотя аппетит почти пропал.

Даллас сунула Ромео сумку Birkin и, схватив овальное блюдо со стола, поставила его на свою салфетку. В этой суматохе Старший и Младший сохраняли молчание. Оказались под таким впечатлением от встречи с сидящим перед ними мужчиной, что даже не беспокоились о том, что нашу встречу прервали. Полагаю, надо объясниться перед гостями.