Книга Мой темный Ромео, страница 110 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

— Правда. – Оливер припал к свободному участку стены и залпом проглотил стопку какой-то крепкой выпивки. – Когда думаю о ком-то, кому на все плевать, то на ум сразу приходит идиот, который чуть не убил своего заклятого врага на глазах у десятков людей в собственном гребаном доме, где камер слежения больше, чем в Пентагоне. А все потому, что последний лез к его жене.

— Не могу поверить, что говорю это, но тут я согласен с Олли. – Зак провел рукой по иссиня-черным волосам. – Она тебя наизнанку выворачивает.

— Она – бардак, который нужно привести в порядок, – возразил я и перешел к следующему вывешенному произведению искусства.

— Может, хотя бы сойдемся на том, что уборщик ты дерьмовый? – Оливер оттолкнулся от стены и подошел к подлиннику Пикассо. Потянулся, чтобы его потрогать.

Зак появился со скоростью света и смахнул его руку.

— Ты что это творишь? Тебе тут не контактный зоопарк.

Оливер зевнул, осматриваясь и, вероятно, выискивая секцию с обнаженной натурой.

— Никогда не понимал, что ты в этом нашел.

— В «Алжирских женщинах» Пикассо? – Зак уставился на него так, будто тот предложил заменить картину натюрмортом из собственных испражнений.

Оливер подошел к винтажной тележке с алкоголем и взял декантер с виски. Повращал его в воздухе, держа за горлышко.

— Мы так и будем притворяться, будто не видим, что это «произведение искусства» похоже на рисунок подавленной домохозяйки со Среднего Запада, которая нарисовала его в местной молодежной волонтерской организации, чтобы выразить боль после развода со страховым брокером, бросившим ее ради секретарши?

Зак моргнул.

— Невероятно подробно и поразительно невежественно.

Я отсалютовал Заку пивом.

— А еще высокомерно и стереотипно.

— Это я высокомерный? – Оливер поперхнулся напитком. – Я озвучиваю мнение среднестатистического человека. Это, – он указал на картину Сая Твомби «Без названия», – похоже на обратную сторону моей тетради по математике в седьмом классе. А это, – повернулся к картине «17А» Джексона Поллока, – по всей видимости, то, что получается, когда некачественный рождественский свитер и комок шерсти дают потомство.

Зак наморщил нос, неспешно подошел к красной тревожной кнопке на одной из стен и нажал.

— Охрана, у меня здесь человек, которого нужно выпроводить с моей территории.

Я, вскинув бровь, оглядел упомянутого человека.

— Я бы не назвал Оливера человеком.

Оливер кивнул.

— Легенда – больше подходит.

Зак повернулся ко мне.

— Она уже знает о вас с Морган?

— Не совсем.

Печенька кое-что знала, но не те части истории, которые превратили меня в бессердечное чудовище.

— И каков ее замысел? – Оливер поставил бокал на ладонь греческой богини. Единственной статуи, которую он (цитата) понимал. – Ясно же, что он у нее есть.

Мы втроем разошлись в разные стороны, обходя те произведения искусства, которые нас привлекали.

Я остановился перед собакой из воздушных шариков Джеффа Кунса.

— Она хочет забеременеть.

Оливер издал смешок.

— Удачи с этим.

Я не стал рассказывать ему о том, что Даллас стремительно приближалась к своей цели, расхаживая по дому в крошечных ночнушках и постоянно пытаясь меня соблазнить.

— В любом случае меня сейчас беспокоит не миссис Коста. – Я одним глотком допил пиво и выбросил бутылку в тележку с алкоголем. – «Лихт Холдингс» сегодня вышли на рынок.