Книга Мой темный Ромео, страница 98 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

— Я ни разу за все одиннадцать лет, что ты меня знаешь, не связывал свою судьбу с судьбой красивой психопатки.

Это были последние мои слова, после чего двери захлопнулись прямо перед ее лицом.

= Ромео =

Я ехал по подъездной дорожке, заставляя себя смотреть строго вперед. Иначе рисковал выйти из себя, о чем напишут во всех местных газетах. Не говоря уже о социальных сетях с набирающим популярность хэштегом о нас с Даллас.

Я никак не мог смириться с тем, что мое поместье девятнадцатого века, в котором некогда жил выдающийся генерал Союза^[35], превратилось в ведьмины владения избалованной наследницы из Джорджии.

Люди толпой высыпали из парадных дверей моего дома. Некоторые окинули мой «Бентли» оценивающим взглядом, попивая пиво и присвистывая. Я не узнал никого.

Кровь, которая по обыкновению была такой же холодной, как и мое спящее сердце, вскипела от злости и острой потребности кому-нибудь всыпать.

Одной милашке.

Я никогда в жизни не чувствовал себя таким живым. Или съехавшим с катушек.

Мой гараж на шестнадцать машин занимали восемнадцать автомобилей. Мне потребовалось восемь минут, чтобы найти место для парковки на собственной территории. Я решительно вошел в дом, протолкнувшись мимо перепуганного Вернона, который пытался выбежать на улицу.

У дверей меня встретила раскрасневшаяся Хэтти, подняв обе руки.

— Она сказала, будет небольшая встреча друзей. Клянусь, Ром.

Судя по всему, в представлении Печеньки небольшая встреча друзей подразумевала сборище целого загородного клуба. И вообще, кто все эти люди? Она не провела в Потомаке и двух месяцев.

Я узнал своих друзей, персонального консультанта по покупкам в бутике Hermès, двоих шеф-поваров, отмеченных тремя звездами Мишлен, в чьи рестораны Даллас частенько ходила, а кроме них, что примечательно, подавляющее большинство людей, которых я внес в черный список, хранящийся у меня в домашнем кабинете.

Толпа, с которой ни за что нельзя связываться.

Люди, которых я систематически избегал любой ценой.

Даллас умудрилась их найти и пригласить всех до единого ко мне домой. Невероятно.

Не будь я так сильно взбешен, то был бы крайне впечатлен.

— Уйди с дороги.

Хэтти опустила голову и отошла в сторону.

Я протолкнулся среди множества тел. Большинство даже не потрудились принарядиться и наслаждались превосходным алкоголем из моего винного погреба (в котором я хранил бутылки для особых случаев) прямо в кожаных шлепанцах Ferragamo и спортивных костюмах Bally.

На всех столах был накрыт полноценный банкет, любезно предоставленный Nibbles – местным эксклюзивным сервисом, который брал по тысяче восемьсот долларов за человека.

Люди смеялись, ели, общались и устраивали себе экскурсии по моему дому. В котором, кстати говоря, было шумно.

Невыносимо шумно.

Моя душа, если она и впрямь у меня была, жаждала вырваться на волю, будто пуля, и спасаться бегством.

По пути к лестнице я врезался в чье-то плечо. Его обладатель обернулся.

Оливер.

Первым делом я вмазал ему прямо в лицо. Не настолько сильно, чтобы сломать нос, но с достаточной яростью, чтобы донести свое мнение о его недавнем поведении.

По причине дерьмового воспитания во мне был чрезвычайно развит бойцовский инстинкт. Собственно, мой главный инстинкт в любой ситуации. Я десятилетиями держал его в узде. А Печенька уже обрушила его на множество ничего не подозревающих жертв.