Книга Младшая сестра, страница 269 – Джейн Остин, Кэтрин Хаббэк

Фанни Карр была единственной из присутствующих, кто, кажется, остался безучастен к случившемуся, однако она, по каким‑то своим причинам, тоже пребывала в дурном настроении и, к счастью, хранила молчание.

На следующее утро леди Гордон пожелала, чтобы Эмма явилась к ней в гардеробную и позавтракала с ней вдвоем; сэра Уильяма же его супруга отправила вниз, чтобы он исполнил обязанности хозяина и составил компанию мисс Карр и своему шурину.

— Я хочу поговорить с вами, дорогой друг, об этом прискорбном деле, – объявила Роза, – хотя не знаю, с чего начать… Бедный милый мистер Говард, разве это не ужасно?

Глаза Эммы наполнились слезами, и она не смогла ответить.

— Я так и думала, – кивнула леди Гордон, пристально глядя в лицо подруге. – Я знала ваше сердце. Среди всех нас именно у вас больше всего причин сокрушаться о его смерти.

Эмма, не владея собой, по-прежнему молчала.

— Не сердитесь на меня за это предположение, – продолжала Роза, беря ее за руку, – я не хотела обидеть или огорчить вас, но ваши чувства мне отнюдь не безразличны. Вполне естественно, что вы ответили на привязанность мистера Говарда.

— Значит, вы знали, что он меня любит? – задыхаясь от рыданий, проговорила Эмма.

— Я не могла не заметить очевидного. Но вам, без сомнения, было лучше известно об этом, – не без любопытства добавила леди Гордон.

Справившись с собою, Эмма сумела поведать подруге о письме, которое получила накануне утром, о том драгоценном послании, которое удвоило ее скорбь и заставило еще острее ощутить потерю.

— Как грустно! – воскликнула леди Гордон. – И вы действительно узнали о его любви только из письма? Это было первое признание, которое он вам сделал? Должно быть, оно разбило вам сердце! Я лишь смутно могу представить, что вы чувствовали. Будь мистер Говард жив, что вы ему ответили бы?

— Что я ответила бы? – воскликнула Эмма. – Как вы можете спрашивать, леди Гордон! Уж вам‑то это должно быть известно: я ответила бы, что его любовь для меня дороже всех богатств Англии, всех преимуществ пэрства!

— Бедная девочка! Вы никогда не оправитесь от такого потрясения.

— Да, верно! Я никогда не смогу полюбить другого и перестать сокрушаться о том, кто был так жестоко отнят у меня. Время только усугубит мои страдания. Но не следует думать только о себе. Что, должно быть, чувствует сейчас его сестра! Милая леди Гордон, подумайте о Кларе! Как я хотела бы сейчас быть рядом с ней, любить и утешать ее.

— Бедняжка! – вздохнула леди Гордон. – Да, мне действительно жаль ее. Миссис Уиллис обожала брата, и другого у нее уже не будет.

В это мгновение раздался стук в дверь. Леди Гордон дала позволение войти, и на пороге перед изумленными взорами дам предстал сам Говард!

Да, это был он, целый и невредимый. Человек, которого они оплакивали, стоял перед ними во плоти и крови, с виду такой же, как всегда, разве что раскрасневшийся от ходьбы и несколько удивленный оказанным ему приемом.

— Мистер Говард! – ахнула леди Гордон, не веря собственным глазам.

Эмма от переполнявших ее чувств вообще лишилась дара речи.

— Боюсь, я тут нежеланный гость, – пробормотал мистер Говард. – Мне удалиться?

Прежде чем какая‑либо из дам нашлась с ответом, в комнату ворвался сэр Уильям. Он, судя по всему, как раз одевался, ибо явился без сюртука. Позабыв обо всем, баронет бросился к Говарду и, в порыве радости стиснув его в объятиях, закричал: