Книга Младшая сестра, страница 270 – Джейн Остин, Кэтрин Хаббэк

— Мой дорогой друг! Двадцать миллионов самых сердечных приветов! Как вы здесь очутились? Мы уже не чаяли вас увидеть!

Леди Гордон тоже подбежала к Говарду и, схватив его за руки, воскликнула:

— О, как я рада видеть вас живым! Вы не представляете, как все мы горевали, когда узнали о вашей гибели!

Теперь настал черед самого священника застыть в недоумении. Он с нескрываемым изумлением перевел взгляд с жены на мужа и произнес:

— Могу я узнать, что все это значит? Вы ломаете комедию или играете в шарады?

— Вероятно, – засмеялся сэр Уильям, приходя в себя, – вам показалось, что все мы немного не в себе, ведь вы, должно быть, и не подозреваете, как мы были расстроены и какое облегчение принесло нам ваше появление. Дело в том, что до нас дошла весть о вашей кончине!

— Неужели? – воскликнул Говард.

— Будь осторожней в выражениях, дорогой, иначе мистер Говард тоже в это поверит и испугается! – сказала Роза, смеясь почти истерически.

— И все же расскажите, что, по-вашему, со мной приключилось, – нетерпеливо потребовал Говард.

— Нам сообщили, что вы упали со скалы и разбились насмерть, – пояснил сэр Уильям. – Это потрясло нас. Поверьте, многие взгляды затуманились слезами при известии о вашей гибели, и многие прекрасные щеки побледнели. Во всем графстве нет человека, о котором говорили бы больше, чем о вас. Скорбная новость поступила в разгар празднества, повергла леди Гордон в истерику, выгнала из дома всех гостей, остановила бал, прервала шесть нежных тет-а-тетов и три партии в вист, словом, причинила больше горя, сожалений и смятения, чем обычно возбуждают чье‑либо рождение или смерть.

— Право, человеку нечасто доводится слышать, как сокрушаются о его кончине окружающие, и, если вы не преувеличиваете, сэр Уильям, я должен быть весьма польщен, – улыбнулся Говард, одновременно озираясь вокруг, чтобы узнать, куда подевалась еще одна персона, выражение лица которой ему особенно хотелось увидеть. Но Эммы уже не было. Она покинула гардеробную, не произнеся ни единого приветственного слова и не выказав интереса к происходящему.

— Не понимаю, как можно шутить о таких серьезных вещах, Уильям! – укорила его жена. – Впрочем, ты и не шутил, пока верил в случившееся. Он не такой уж бесчувственный, мистер Говард.

— Вы тоже почтили мою память слезами, леди Гордон? – спросил молодой священник, беря ее за руку с чувством необоримого удовольствия. – Ради этого стоило умереть.

— Ну же, – вмешался сэр Уильям, – не кокетничайте с Розой у меня на глазах. Вас оплакивала не только она; кое-кто проливал и более лестные для вас слезы.

— И кто же? – отозвался Говард не столько с любопытством, сколько с нетерпением.

— Ваша старая экономка и дочь вашего садовника, – ехидно ответила леди Гордон.

— Больше никто?

— Что за ужасное самомнение! Чье имя вы ожидали услышать? – воскликнула Роза. – Я утверждаю, что все мужчины одинаковы: стоит проявить малейшую благосклонность – и дерзкие упования уже не знают границ! Больше я вам ничего не скажу. Выясняйте сами, кто проявил интерес к вашей участи.

— Мисс Карр очень расчувствовалась по этому поводу, – вмешался сэр Уильям. – Я как раз танцевал с ней, когда пришла печальная весть, и она заметила: «Боже мой, какой ужас! Бедный молодой джентльмен!»